Чтение онлайн

Невдалеке разорвался снаряд, комья земли долетели до сапог Нестерова, он пригнулся и нажал на курок, раздался выстрел. Молодой красноармеец дёрнулся и стал заваливаться набок, уткнувшись лицом в песок, он замер.

– Капитан, зачем?! – метнулся к нему Джабраилов.

– Вперёд! Все вперёд!.. – в истерике орал капитан, размахивая пистолетом.

Солдаты от страха торопливо покидали окопы, ещё секунда и ротный перестреляет их всех. А Нестеров ненавидящим взглядом уставился на Джабраилова.

– Политрук, ты ещё здесь? Я и тебя… – не сдерживал себя ротный.

– Товарищ командир, мы должны догонять своих бойцов! – спокойно проговорил Ахмедия.

Его спокойный голос вернул капитана в действительность, безумный блеск его глаз потух, и ротный уже сам спокойно произнёс:

– Пошли, политрук, в своём окопе лежать не хочу! – и он ещё раз бросил взгляд на тело только что убитого им солдата. Передёрнул плечами.

Ротный и политрук бросились догонять своих бойцов, а те остановились. Командиры остались позади, и вести их на смерть было некому, ко всему, огонь противника усилился. Атака захлебнулась, и атакующие цепи залегли.

Снаряды рвали землю. Очереди немецких пулемётов не давали поднять головы. Чёрный дым стелился по полю. Противник патронов не жалел.

«Полроты уже не поднимется! Безумцем надо быть, чтобы продолжить атаку!» – младший политрук Джабраилов после очередного взрыва вражеского снаряда вжимается в землю. А рядом ротный, на ухо политруку истошно кричит:

– Политрук, поднимай роту!..

Джабраилов смотрит в безумные глаза капитана и пытается донести ему:

– Капитан, мы положим всех людей! Кто отдал такой приказ, без артподготовки и разведки атаковать!

– Не нам рассуждать, политрук! Только, если не немцы, то нас с тобой через час особисты расстреляют!.. У меня приказ!

Действительно, прав капитан, живым можно остаться только там, на высоте, а до немецких окопов ещё дойти надо! Но и оставаться на месте, значит, погибнуть. Шанс выжить – идти вперёд!

И Ахмедия поднялся во весь рост, обернулся, из окопов ещё поднимались красноармейцы. Это второй взвод поднял в атаку лейтенант Чудинов. Над полем стал нарастать истошный крик десятков глоток «Ура!..» И политрук сам дико закричал:

– Ура! За мной!..

Раскалённый воздух заполнял лёгкие, пот струился из-под пилотки и заливал глаза, бежать становилось тяжело, Ахмед остановился и стал хватать ртом воздух, рядом с ним поравнялся ротный, на ходу он прокричал:

– Не останавливаться, вперёд!..

Политрук обернулся, бойцы цепью растянулись по полю. Пристрелявшись, немецкая артиллерия накрыла редкую цепь наступающих волной взрывов.

Именно в этот момент взрыв швырнул его наземь. «Ну, вот и всё! Глупо как!..» – пронеслось в сознании младшего политрука, и тело стало невесомым…

Джабраилов медленно приходил в сознание, ночная прохлада приводила его в чувство. Он открыл глаза, и увидел небо, и звёзды на тёмном небе. «Сейчас ночь? Что со мной, где я?..» – Ахмед попытался перевернуться на бок и наткнулся на чьё-то тело, с трудом перевернулся. Даже в темноте он увидел, на него смотрели застывшие глаза капитана Нестерова. Тело ротного наполовину свесилось в воронку от взрыва.

«Значит, нас накрыло одним взрывом!» – мелькнуло в голове политрука.

В руке капитана был зажат пистолет ТТ: Ахмед попытался дотянуться до него, но резкая боль пронзила всё тело и он снова потерял сознание…

Сколько прошло времени, Джабраилов не знал. Наверное, целая вечность! Монотонный стук колёс возвращал его в этот мир. Он открыл глаза, кругом было темно, от запаха пота, крови и человеческих испражнений было трудно дышать. Ахмед осмотрелся и с ужасом осознал, что находится в вагоне движущегося поезда. Со всех сторон он был сжат человеческими телами и только спиной чувствовал прохладу деревянных досок вагона. Ужасный запах исходил от потных и грязных человеческих тел. Ахмед с трудом развернулся к стене вагона и стал жадно вдыхать свежий воздух, который проникал в вагон через небольшие щели.

В голове роились мысли: как он сюда попал, сколько времени находится здесь и куда их везут? Пришло понимание, что он в плену. Вот только как попал в плен, Ахмед вспомнить не мог. От всего этого голова раскалывалась!

Прошло двое суток. Всё это время Ахмед периодически впадал в бессознательное состояние. В очередной раз он пришёл в сознание, когда поезд резко затормозил. Эшелон останавливался, послышался скрип колёс и ещё через минуту состав замер.

Лязг и скрежет открываемых дверей вагона окончательно вернули Ахмеда в сознание. Рядом, привалившись к его плечу, сидел молодой солдат. На немецком языке послышалась команда «На выход!..», залаяли авчарки.

И едва Ахмед попытался встать, как тело молодого красноармейца завалилось набок. Только теперь он понял, что тот был мёртв. С трудом поднялся, шатаясь и опираясь о стену вагона, медленно двинулся к выходу, рядом, как призраки, двигались военнопленные красноармейцы. Неожиданно его за рукав тронул один из них.

– Товарищ младший политрук, это я, Иван Самойлов! Вы как?

Действительно, это был боец второго взвода Самойлов. Сейчас Джабраилов обрадовался встрече, хоть кто-то из своих рядом. Он спросил:

– Иван, как я сюда попал?

– Вы без сознания были, когда Вас на поле нашли! Хотели пристрелить, но мы с Артюхиным Вас подняли и понесли!

– И он здесь, Артюхин? – спросил политрук.

Самойлов на минуту запнулся, потом махнул рукой в угол вагона.

– Там он, уже не встанет!

До Джабраилова дошёл смысл сказанного, но он всё равно посмотрел в угол выгона и мысленно поблагодарил солдата за своё спасение. «Меня спас, а сам здесь останется. Может, этих сил, что на меня потратил, и не хватило ему, чтобы выжить сейчас! Тебе спасибо Артюхин! Теперь и за тебя воевать буду, обязательно буду!..»