Чтение онлайн

— Да не надо, можешь пока найти пластинку Тома Вейтса, — ответил я, определяя кастрюлю на газовую плиту и зажигая огонь.

Кэт встала перед стенкой на коленки и принялась с интересом рассматривать коллекцию пластинок, откладывая некоторые из них в сторону. Я в это время сервировал стол, если это можно так назвать. Выставил чашки с ложечками, тарелки, выложил вилки. Поставил стаканы под лимонад, который благоразумно убрал в морозилку. В корзинку для хлеба выложил плюшки. Выставил на стол пакетик с майонезом и перечницу. Не хватало только вазочки с каким-нибудь чертополохом, и можно этот обед признать одним из самых странных свиданий этого года.

Наконец Кэт дошла до пластинки с Вейтсом и попросила немедленно ее поставить. А я только и рад. Я ведь эту пластинку с призыва не слушал. Ну, альбом-то я, ясное дело, закрутил до дыр. Но тут другое. Та самая пластинка. Со скрипами. Когда она начала играть, я даже невольно замер, боясь нарушить атмосферу. Кэт тоже молчала, внимательно вслушиваясь в грохот черных костей. Вторая песня ей понравилась больше.

— А это всё твои пластинки? — внезапно спросила она.

— Теперь да, — ответил я, — а раньше теткины были.

— Фига себе, она у тебя продвинутая была! — восхищенно воскликнула Кэт. — Тут очень много вещей, которые я хотела бы послушать. Именно на пластинках! Ты разрешишь мне иногда к тебе заглядывать? А я тебе за это разрешу за мной в окно подглядывать!

— Ну я же просил! — скорее для приличия, укорил я ее.

— Все, молчу-молчу! — рассмеялась она, поднимая вверх руки, изображая, что сдается. — А если серьезно?

— Почему бы и нет, — ответил я, — будет с кем поговорить.

— А у тебя чего же друзей нет? — удивилась она.

— Почему, есть… Но во Владимире нет. Я сюда из Судогды совсем недавно переехал. После того, как тетка квартиру мне оставила.

— Я же говорю, что колхоз за километр видно, — снова засмеялась она, но увидев мой неодобрительный взгляд, сразу же сменила тему, — у тебя вода закипела.

Закинув пельменей, я посолил варево, добавил туда листок лаврушки и пол-луковицы. Мне вообще-то не очень нравится вареный рук. Если честно, я даже терпеть его не могу! Но, если без него пельмени сварить, будет уже не то. Исчезнет пикантность что ли.

Чай я заварил в большой керамический чайник. Его хватит точно до конца дня. У тетки в шкафу я нашел банку с шиповником и бросил в заварку пригорошню ягод. Нам в армии чай из шиповника давали, когда я на реабилитации после командировки был. Выставляли заваренный чайник, сколько хочешь, наливай и пей. Он почему-то мало кому нравился, а я каждый обед по два стакана выпивал. С тех пор какая-то ностальгия. Хорошее было время. Две недели — никаких забот. Спишь, ешь, гуляешь.

Перед тем как сесть за стол, Кэт потребовала сменить пластинку. По ее мнению, Том Вейтс не очень подходил под обстановку. Я с ней согласился. Но не потому, что Вейтс нагоняет тоску и портит аппетит, а потому, что пельмени убивают всё то волшебство, которое появляется из-под алмазной иглы.

Мы поставили Стиви Уандера. Кэт понравились его очки на обложке. Не сказать, что его музыка лучше подходила к нашему обеду, но романтики точно прибавилось. Кэт всячески старалась разрушить это ощущение, неистово за обе щеки уплетая пельмени. Довольно зверский аппетит для такой хрупкой девушки. Не менее вдохновенно она ела плюшки, громко сёрбая чай. Управилась с обедом она чуть ли не быстрее, чем я. А я, между прочим, темп потребления пищи после армейки не снижал! Если бы в завершении обеда она громко рыгнула и вытерла рукавом губы, это бы выглядело в лучших традициях жанра. По крайней мере, я бы не удивился. Но и не обрадовался бы. Однако вместо этого она благодарно улыбнулась, вскочила, быстро вымыла за собой посуду и ушла. Иисус опять от меня отвернулся.

Проснулся я свежим и отдохнувшим. Настроение было прекрасное. Никаких забот и дел. Хотя нет, дело было — надо было ознакомиться с чердаком и гаражом. Но это было жутко интересно, поэтому воспринималось как приятное приключение.

Средства для нормального без излишеств существования у меня были. Я вчера все посчитал и провел ревизию теткиных продуктов. В диване я устроил небольшой уголок, где заначил полный комплект пропитания недели на две. Неприкосновенный запас. Там было все — и сгущенное молоко, и молоко в тетрапаках, и тушенка, и рыбные консервы, и крупа, и макароны, и консервированные овощи, и сахар. Это я так, продолжая теткину традицию. И вообще мне нравился такой апокалиптический набор. Он внушал какую-то уверенность.

По остальным продуктам я составил список и повесил его на холодильник. Эти продукты я решил съесть. По прикидкам до неприкосновенного запаса на этих продуктах я спокойно мог протянуть три с половиной месяца. Понятно, что различные продукты были непропорциональны друг другу по количеству. Например, круп было почти втрое больше макарон. Тех и других было заметно больше, чем мясных и рыбных консервов. Из чего было понятно, что тетка или постилась, или просто ела мало мяса. В общем, какие-то продукты неизбежно кончатся раньше, и их придется докупать. Но в любом случае, с учетом вырученных вчера денег, за минусом коммунальных затрат (сумму которых я примерно прикинул по оставшимся квитанциям), я мог месяцев восемь жить и особо не тужить.

Конечно, в моем плане были и минусы. Например, покупка какой-нибудь крупной вещи, наподобие зимней куртки или ботинок, или тем более кровати в подвал, была мне уже не по карману. То же с алкоголем.

В запасах у тетки значилось девять бутылок — одна бутылка коньяка, две виски, одна водки, одна джина, три полусухого красного вина и одна бутылка горькой перцовой настойки. Если пить, как я пил последние три дня, то этот запас кончится через месяц. Хотя нет, скорее всего, даже раньше! Поэтому нужно вводить ограничения, ведь позволить себе покупать спиртное я не мог. Ну, может быть, раз в месяц бутылку беленькой или три полторашки пива. А пиво я, между прочим, любил.

Хорошо, что я не курил. И не шмалил. На это дело ой как много средств надо. Поэтому, наверное, и сторонился этого. Хотя, признаюсь, было пару раз. Мы с пацанами еще в детстве курили. В первом классе. Как сейчас помню, шли из школы и решили начать курить. У меня заначка была — полпачки Беломора под крыльцом. Не помню, где я ее достал. А спички тогда были у всех. Мы однажды с другом, Санькой Клетенбергом, залезли туда покурить. И тут мать — откуда не возьмись. То ли унюхала, то ли увидела, то ли следила специально. Не знаю.