Противостояние
Шрифт:
Санин нахмурился — что парень несет? На политрука уставился — тот бровью не вел, курил с удовольствием, сахар в кружке с кипятком ложкой размешивал.
— Так, сядь! — рыкнул на ординарца — достал с утра пораньше. Тут плюхнулся:
— А чего? — плечами пожал. — Ну, товарищ майор, несправедливо это.
— Чего несправедливо? Внятно доложить можешь?
— А то, Николай Иванович, что командир разведчиков у нас теперь женщина, — спокойно, с каким-то непонятным довольством протянул Семеновский. — И это очень вашему протеже, сиречь Белозерцеву Михаилу Валерьевичу, не по душе.
— Так ржут же все!…
— Тихо! — хлопнул по столу ладонью Николай, пресекая высказывания парня. Уставился пытливо на невозмутимого замполита.
— Владимир Савельевич, опять вашими молитвами пополнение надуло?
— Так, атеист я, Николай Иваныч.
— И я, знаете ли, не религиозный деятель. Понять хочется — серьезно? Женщина командир разведчиков?
— Ну, уж, — хлебнул чая. — Не женщина — девушка.
Еще не лучше! Санина перекосило. Затылок огладил, пытаясь сдержаться, в руки себя взять:
— Владимир Савельевич, вы простите, понимаете, что такое разведка? Да у меня каждые три месяца — похоронка домой к лейтенанту отделения разведчиков летит! Вы как представляете похоронку на женщину отправлять!! И это в конце войны! Вы в своем уме, Владимир Савельевич?!
— Все? Проорался? — уставился на него мужчина. Санин сник. Головой качнул, соображая.
— Как вам в ум могло прийти?! Почему меня в известность не поставили? — зашипел.
— Значит так, войне может и конец, но пока о том не объявляли, а укомплектовывать батальон надо. Девушка неплохая досталась, справилась. Опыт у нее богатый.
— Ага, Гаргадзе вон по ушам ездить, — фыркнул Мишка.
— Так, молкни! И… И вообще, чайник согрей! — бухнул перед ним посудину с прямым посылом за дверь политрук. И его парень ремарками замучил.
Лейтенант насупился, но ушел.
Николай глаз с Семеновского не спускал:
— Зачем? Убьют ведь, — сказал тихо. — Совсем зачерствели?
— А ты меня не кори. Война, она знаешь, всех в одно корыто гребет. И нет здесь ни женщин, ни мужчин, ни детей, ни взрослых — все взрослые, все солдаты.
— В смысле, война все спишет. Слышал. Не пойдет! — отрезал. — Война вот-вот закончится. Мне лишний грех на душу не нужен. Мы без женщин справимся.
— За первую отмыться не можешь? — глянул на него мужчина.
У Николая желваки ходуном заходили.
Всем замполит хорош, но как нападет на него упрямство, хоть об стенку горох — ничего ни слышать, ни понимать не хочет.
— Не место женщинам в боевых операциях, — поцедил. — Плевать мне, кто, что и у кого. В моем батальоне женщины в бою гибнуть не будут.
Семеновский руками развел — дерзай.
Уже легче, — чуть успокоился Санин.
— Миша! — крикнул. Тот рядом встал, котелки с кашей на стол бухнул и в потолок смотрит, обиду выказывает.
— Давай за командиршей этой.
— Так они только спать легли.
— Плевать! Зато Костя не лег! Отвезет ее в штаб… да куда угодно! — по столу хлопнул. Поболел, так их раз так! И ведь не отлучался, а уже вон новости такие, что ни в какие ворота не лезут.
Мишка понял, засиял даже.
— Так точно! Сейчас будет!
И ринулся из хаты, с крыльца скатившись с миг.
— Осипову тоже отправишь? — спросил Семеновский, наблюдая за Николаем. Тот чая попил, головой мотнул: не лезет, и ладно. Проблем из-за не хватать, желания нет, бумажки всякие, формуляры, докладные — сдались они. Сейчас с этой новенькой суеты бумажной хватит. Еще не факт что его желание исполнится.
Политрук естественно это понимал, потому спокоен был, ухмылялся в усы.
А что смешного? Зачем девчонку — то подставлять?
— Ты где ее нашел, Савельич? На хрена к нам притащил?
— Так фамилия у нее, подходящая, — улыбнулся. — Санина.
Коля хмыкнул:
— Повод?
— Довод.
— Ну и оставил бы, где была.
— А нигде не была. Из госпиталя к нам распределили.
Санин вздохнул: приплыли. Теперь точно ее из батальона не сдвинешь.
— Ладно, придумаю, что-нибудь.
— Думай, думай. А лучше не думай. Пусть служит.
— Убьют ведь.
— Ай, Коля, всех нас когда-нибудь земля примет.
— Женщина она, ей детей рожать. Ты посмотри, что творится — потери людские колоссальные. Как восполнять будем, если еще женщин подставлять станем?
— Так себе в штат возьми, переводчицей вон. Пустует место-то. Немецкий она поди знает.
Тьфу, еще не лучше. Издевается? Каким это Макаром он ее из разведки в переводчики переведет?
— Мишки хватает.
— Или Милы?
Николай в сердцах сахар в кипяток бухнул. Хлебнул и обжегся, выругался.
Семеновский хитро в усы улыбнулся: вот сейчас и глянем — кто, чего, почему.
— Подъем, лейтенант!! — орал Мишка.
— Ну, чего ты блажишь, скаженный?! — запустил в него сапог Пал Палыч.
— Лейтенанта к майору, быстро!
Лена выползла из-за занавески, на ходу ворот гимнастерки застегивая:
— Не кричи, дай людям поспать, — почти вытолкала придурка. Огладила волосы, пилотку надела.
— Ой, ну королевна! — фыркнул парень, во все глаза ее рассматривая: губы очень понравились, припухшие ото сна.
— Что ты ехидный такой? — поморщилась Лена. — Нормальный ведь парень с виду, а рот откроешь — ну, мать честная, откуда что берется.
— А чего? — притих тот, рядом вышагивая. — Нормальный я.