Чтение онлайн

Сейчас подполковник, чтобы было быстрее - сам взял гарнитуру связи, настроился на частоту, на которой работал штаб дивизии.

– Фиалка, я Зенит! Фиалка, я Зенит! Прошу срочной связи!

В дивизии ответили не сразу - видимо, каналы были заняты. Наконец, послышалось знакомое...

– Зенит, я Фиалка! Принимаю отчетливо!

– Фиалка, прошу связи с Первым!

– Зенит, принято, даю Первого!

– Первый, я Зенит. В моей зоне ответственности находится неизвестный летательный аппарат, Анод его сопровождает. Прошу разрешения поднять дежурную пару!

– Зенит, до команды дежурную пару не поднимать. Информация ушла на Зарю, ждем подтверждения.

Только крепкие нервы не дали Гайсину выматериться. Заря - это позывной Центрального командного поста ПВО, находящегося в Железнодорожном, Московской области. Они получают информацию по всем зонам ПВО страны, и таких неизвестных аппаратов у них на данный момент могут быть десятки. Львиная доля из них окажется облаками, или стаями птиц - а у них тут визуально опознанный нарушитель. И пока Заря растелится...

Хотя - все по приказу. После инцидента с "корейским призраком" - решение на сбитие принимает не дежурный офицер - а ЦКП, мать твою. На сбитие - но не сопровождение же!

– Вас понял.

Связь отключилась.

Подполковник честно ждал целых пять минут. Потом, своей властью отдал приказ поднимать дежурную пару на сопровождение, приказ - обнаружить, опознать и сопровождать цель до получения других приказов. Сбивать - не имели права.

Это было еще одно проявление царившего на всех уровнях махрового идиотизма. В шестидесятые годы СССР подписал международную конвенцию, согласно которой ни одна страна - подписант не имела право применять средства ПВО на поражение против гражданских самолетов, если они опознаны как гражданские - то есть против пассажирских лайнеров и легкомоторной авиации. Руководствуясь этим, после истории с "корейским призраком" на ПВО вылили ушат дерьма. Согласно руководящим документам по организации боевого дежурства в войсках ПВО, задержание гражданских самолетов - нарушителей границы относилось к ведению погранвойск КГБ СССР. Вот только проблема была в том, что у погранвойск КГБ не было ни единого ЗРК и ни единого самолета. В итоге, если брать случай с Рустом - то по закону надо было бы вызвать пограничный наряд, который бы скомандовал Русту приземляться, а если бы команда не была выполнена - можно было открывать огонь на поражение из штатного оружия - автоматов АКМ. Еще можно было пустить вслед за самолетом служебных собак...

Анод нормально обеспечивать вылет истребителей ПВО уже не мог - в 14.21 на экране появилось еще одна непонятная отметка, осложнившая воздушную обстановку и отвлекшая операторов. Потом выяснилось, что это даже не облако - а большая масса холодного воздуха, перемещающаяся в сторону северо-востока. Но эта отметка сделала свое дело - в 14.22 радиолокационный контакт с целью номер восемь-два-пять-пять, статус - чужой был временно потерян. Самолетам ПВО пришлось взлетать без цели, наобум.

Выругавшись матом, подполковник комнату радиотехнического поста, сбежал вниз по ступенькам. Солдат - водитель, увидев командира части, повернул ключ зажигания.

– На площадку дежурного звена!
– бросил подполковник, устраиваясь поудобнее.

Пока УАЗ, весело рыча мотором, мчался по бетонке, он уже прикинул, что он сделает и кому чем это грозит. Грозит ему - он нарушил приказ непосредственного начальника, поднял дежурную пару в воздух. Но он ведь будет поднимать ее не на перехват, а на опознание цели. Черт его знает - может это Анод ошибся, может они уже там на грудь по случаю праздника приняли и не соображают ни черта, приняли стаю гусей за самолет. Тогда на этом все и кончится - дежурный Анода пойдет в отпуск в январе и всего делов. А вот если там нарушитель - все сложнее. Но, по крайней мере, пилоты дежурного звена доложат, что это за нарушитель такой, попытаются установить с ним контакт и возможно принудить к посадке. В любом случае - на суде офицерской чести он скажет, что просто хотел обеспечить безопасность границы, достоверно установить, что и куда летит.

УАЗ с визгом затормозил у неприметного домика, прямо посреди летного поля, подполковник быстрым шагом прошел мимо пары стальных птиц - Миг-23МЛД, в готовности N 1, заправленные, вооруженные двумя ракетами малой дальности и двумя средней. Можно было поставить дополнительный топливный бак - но баков не было...

– Товарищ подполковник!

Оба старших лейтенанта дежурной пары не встали - они были в летных комбинезонах, а по неписанным правилам части в таком обмундировании по стойке "смирно" становиться и честь отдавать нужно только если рядом большое начальство и идет проверка.

– Вольно. У нас неопознанный летательный аппарат в зоне.

Летчики молча встали.

– Наводят непосредственно с Анода. Тимофеев, после взлета уходишь к границе и перекрываешь ее. Пучнин - работаешь с Анода, догоняешь нарушителя. По обнаружении - немедленно доложить. Я буду в яме*****...

– Есть!

– Есть!

Дальше все было как обычно - привычный, до боли знакомый ритуал вылета на перехват, оба пилота исполняли его не одну сотню раз. В домике лежали летные шлемы, они надели их, а ЛТО****** на них было с начала дежурства, как положено. Группа механиков уже суетилась около самолетов: подвели сжатый воздух для запуска двигателей, подставили легкие алюминиевые лесенки к кабинам, сняли стопоры с ракет. Около каждого самолета дежурил механик, чтобы убрать колодки, когда самолет начнет руление. Старший группы механиков молча показал большой палец, на ходу в последний раз оглядывая машины - можно лететь.

Оба пилота озабоченно взглянули на небо - похода ухудшалась на глазах, тучи становились все плотнее и в любой момент мог пойти дождь. Непонятно - удастся ли взлететь до того, как резко ухудшатся метеоусловия.

Кабина. Ремни. Предполетная проверка. Сразу после нажатия кнопки - пробуждается ото сна, оживает двигатель. Двадцать третий - однодвигательный, его считают устаревшим - но опытный пилот и на нем наделает дел! Все дело в крыльях - они подвижные, могут принимать разные углы атаки, от чего самолет приобретает намного более широкие возможности, чем машина с фиксированными крыльями. Афган это показал.

– Зенит, я три пятерки - один, прошу разрешения на рулежку

– Три пятерки - один, рулежку разрешаю, вам полоса - один

Самолет двигается с места, обзор из кабины этого типа самолета очень плохой, его в шутку называют летающим бронетранспортером - но на своем, домашнем аэродроме базирования - не споткнешься.

Самолеты вырулили на полосу, широкую бетонную дорогу в небо. Летчики покачали элеронами, опробовали рули высоты и остались довольны

– Зенит, я три пятерки - один, занял исходную, прошу разрешения на взлет.

– Три пятерки - один, полоса свободна, взлет разрешаю. Ветер три-пять метров в секунду в левый борт, усиливается. По взлету занимайте коридор номер два, азимут сто тридцать, высота две тысячи. Дальнейшие целеуказания получите от Анода.

– Я три пятерки - один, условия принял, взлетаю.

Обе машины взлетели как по учебнику одна за другой. Старший лейтенант Тимофеев, взлетевший вторым сразу взял курс на пограничную зону - а вот для старшего лейтенанта Анатолия Пучнина задача была посложнее.