Чтение онлайн

Пришедший в кишлак отряд и в самом деле был послан Хекматияром только с одной целью - уничтожить Масуда. Его приговорили к смерти не так давно, и очень далеко отсюда, за океаном, в одном здании, стоящем в тихом месте в виргинских еловых лесах. Приговорили к смерти за контакты с русскими - ведь даже в восемьдесят втором, когда русские предложили прекращение огня, единственным из крупных и авторитетных деятелей оппозиции который пошел на это был Ахмад Шах Масуд. И кто-то должен был исполнить приговор, как бы это ни было сложно. Взялся Хекматияр - за деньги конечно, но не только. Гульбеддин Хекматияр имел самую большую партию из числа тех, что входили в Пешаварскую семерку, его люди составляли треть от всего движения сопротивления. Но даже он ничего не мог сделать с Масудом засевшим в стратегически важном Пандшерском ущелье и делавшем там все, что в голову взбредет. Руководитель ИПА понимал, что война не вечна, а после войны неминуемо начнется грызня за власть. Друзья и соратники мгновенно станут врагами. И если есть возможность с ведома и одобрения американцев еще до конца войны избавиться от одного из самых опасных соперников - это надо сделать. Поэтому, он послал на встречу с Масудом по выдуманному поводу большой отряд во главе с арабским наемником, которого звали Джелалуддин. Тот самый отряд, с которым он разоблачил и казнил совсем недавно продавшегося шурави предателя Набир-шаха. Этот отряд выполнял роль личной гвардии Хекматияра и из него набирались люди в его личную охрану...

Услышав выстрелы, находившиеся по всему кишлаку духи решили, что началось - пусть и без условленного сигнала - но началось. И, с истошными криками "Аллах Акбар" черная, бородатая людская лава, потрясая автоматами ринулась на окраину поселка...

Кто-то, когда пишет об Афганистане и афганцах, прославляет их как непобедимых воинов. На самом деле это не так. Да, среди пуштунов были просто изумительные стрелки - но к седьмому году войны их осталось мало. Как бы ты не умел стрелять - с винтовкой ты ничего не можешь поделать против снарядов БМ-21 Град, против бомб и ракет "Крокодилов" и "Грачей", против шестидюймовых снарядов "Гиацинтов". А оставшиеся в военном отношении были подготовлены весьма слабо и только характер их действий - засады и прямой террор - спасали их от поголовного уничтожения. Вот и сейчас - они бежали именно толпой, не повзводно-портно, а почти неуправляемой, подогретой тем же чарсом и безумием отрядного муллы толпой. О том, что дуло пулемета ДШК смотрит уже не на дом где засели предатели ислама, а в противоположную сторону - никто из них этого не заметил.

Огонь ДШК с расстояния тридцать - сорок метров по толпе, находившейся в ограниченном с обеих сторон дувалами пространстве, не имеющей возможности сманеврировать и не понимающей что происходит был страшен. Понимая, что долго здесь не продержаться, Скворцов не жалел ствола и вел непрерывный огонь. Тяжелые, по несколько десятков граммов пули разрывали духов на куски, валили на землю, пробивали по несколько тел сразу, откалывали куски от дувалов. В тесноте улицы духи не могли вести ответный огонь, они мешали друг другу. Один из гранатометчиков все же решился выстрелить - но граната РПГ ушла выше и левее, а вот выхлоп убил как минимум двоих духов, что были у него на пути. Скворцов стрелял - и видел, как корчилось в муках истекающее кровью людское месиво, как пули все больше и больше прибивали духов к земле, как один за другим умирали воины джихада, которые больше никогда не убьют ни одного советского солдата. Он стрелял и орал, он вслух выкрикивал имена тех пацанов, которых он знал и которые никогда не вернутся с этой войны или вернутся искалеченными обрубками. Последним, когда от ствола пулемета уже шел дым, а в ленте не осталось ни одного патрона, он выкрикнул имя Сашки. Грузина.

За вас, братья...

Ругаясь последними словами, оглохший от длинной пулеметной очереди ДШК, он рванул подсумок, достал из него Ф-1, выдернул чеку, что есть силы швырнул вперед. Громыхнуло - и в этот момент он сиганул с дувала, уходя от возмездия тех духов, что еще остался жив. Вторую гранату он бросил на крышу - чтобы духам не достался исправный пулемет.

С горы, от гостевого домика уже стреляли - стреляли из ДШК, экономными и точными очередями. Кто-то из русских - афганцы не умеют экономить патроны и часто запарывают ствол. Вели огонь и несколько автоматов - навстречу этому огню и пополз Скворцов...

Пуля ударила совсем рядом, его осыпало снежной пылью и землей. Скворцов злобно, во весь голос выругался.

– Свои! Да свои же в душу мать вашу так!

Не дожидаясь следующей пули, он поднялся и короткими перебежками рванул вперед, матеря себя последними словами за то что не договорились об опознании. Хотя какое к чертям опознание, когда о нем было договариваться?

По нему больше не стреляли - зато когда он почти добежал, где то за спиной завыло - и два черных земляных султана минометных разрывов встали между ними и кишлаком...

Добежал - Шило стоял за ДШК, Николай, ощерившись, бил из такого же, как у него РПКСН.

– Валить надо! Сейчас наведут!
– выкрикнул, как выдохнул Скворцов.

Со стороны кишлака стреляли - но не шквалом, работали всего несколько точек. Шило экономными короткими очередями крупнокалиберного пулемета подавлял их.

– Как думаешь?
– Николай уже примерно прикинул, из каких-таких войск к ним в отряд откомандировали двоих, и относился к новым бойцам с должным уважением.

– Ты выдвигаешься!
– проорал оглохший от стрельбы Скворцов - броском до дувалов. Мы тебя прикрываем отсюда! Как дойдешь до дувалов - мы за тобой на машине. Я и Ахмед.

Николай не доверял никому. Первое что он подумал - накроют, ударят в спину. Как только они выйдут к дувалам - их же в спину и посекут из ДШК. Но план предложенный русским был хорош, а ждать было некогда - громыхнули еще два разрыва, совсем рядом, кто-то вскрикнул раненый осколком. Третий - точно на башку положат.

– Абдалло! Оставайся с ними! Пошли! Пошли! Ур!*******

Прикрывая собой Масуда, его бойцы бросились к дувалам. Заработал пулемет - пулеметчик поджидал именно прорыва, кто-то из бойцов Масуда упал - но и только. Через секунду Шило засек пулеметчика - и крупнокалиберные пули проломили дувал за которым он прятался, разнося на куски все что попадалось на пути - глину, камень, сталь, человеческую. Плоть. Пулемет замолк.

– Абдалла! За руль! Пошел!

Пикап тронулся с места, не дожидаясь пока группа прикрытия достигнет дувала. И вовремя! Следующие две мины угодили как раз в гостевой дом, синхронно - и он охнул, проваливаясь внутрь в клубах дыма...

– Пошел! Не останавливаться! Пошел!

По машине ударило - раз, второй - и она пошла медленней, забирая влево... Но дошла - ткнулась бампером в дувал. За спинами опять громыхнуло...

Минометы чтоб их...

Скворцов выпрыгнул из кузова, меняя дострелянный магазин в своем РПК - он заряжал по тридцать потому что использовал свой пулемет как снайперскую винтовку. Рывком распахнул на себя дверь...и истекающий кровью Абдалла вывалился ему на руки...

– Меня Юра ... зовут... Юра...

В последний раз вдохнув, дернувшись всем телом, он умер, уставившись невидящими глазами в серое, мутное, давящее на головы небо...

– Старшой ты чего!

Шило просек сразу - иногда Скворцов, его командор (так будет командир по-афгански) вот так вот вырубался, уходил в себя - и это было смертельно опасно. Закончив менять ленту в пулемете, он выскочил из кузова, со всей богатырской силы двинул старшего лейтенанта по спине.

– Валить надо, сейчас минометами всех раз...т к е...ой матери!