Чтение онлайн

Я была несказанно рада, когда Юра Морозов мне предложил записать его песни: «Там, где дали темны», «Тропа», «Ностальгия» (мы исполняли эту песню на Музыкальном Ринге в 1988 г., а Юра играл на гитаре). «Мастер и Маргарита» (здесь мы спели дуэтом с ним). Я счастлива, что эти песни до сих пор исполняю в своих концертах.

20 лет прошло с тех пор, как более 400 тыс. молодых людей собрались на берегу Белого озера в местечке Вудсток в США, чтобы доказать людям — не всё то золото, что блестит. Грандиозный рок-фестиваль явился апофеозом молодёжной субкультуры, которой многие предрекали скорый конец. К счастью, они ошибались.

До сих пор на дорогах Европы, Америки, Австралии, Азии можно увидеть современных дервишей, всё хозяйство которых и состоит-то из пёстрой одежды и холщовой сумки.

Но загляните в их мир, попробуйте понять, чем они живут. Немного воображения, и перед вами откроется то, о чём вы смели только мечтать. Это может оказаться первой ступенькой бесконечной лестницы познания всего окружающего, как материального, так и духовного, которое сливается в единую сущность Абсолюта.

Творчество Юрия Морозова является как бы приглашением к этому необычному путешествию. Но можно ли быть проводником, не зная дороги? В нашем случае, пожалуй, да, ведь обучая других, мы учимся сами.

Много крови было пролито в этом путешествии по жизни. Одни находили конец в психиатрических больницах, другие, поняв бессмысленность своих поисков (как им казалось), сходили со сцены и погужались в дела житейские, третьи — жили в своём мире, понятном только им одним.

Слушая песни Юрия Морозова, ты как бы отправляешься в путешествие по этому миру, который подчас выходит за рамки нашего сознания, ставя слушателя на уровень чувственного восприятия.

Иногда возникает состояние того, что ты уже когда-то был «Странником Голубой Звезды» и тебе знаком каждый куст в «Вишнёвом саду Джими Хендрикса».

Я не отважусь сказать, что наш проводник не знает дороги. Большинство его песен являются плодом сопереживания с судьбами как отдельных личностей (Иисус Христос, Джон Леннон, Джими Хендрикс), так и всего нашего мира в целом. Он как-то по-особому чувствует себя его частицей, частицей мечущейся, впадающей из крайности в крайность.

Писать о Юрии Морозове — не простое дело, а о его творчестве — ещё более трудное. Поэт, философ, художник, музыкант — всё это слилось воедино в более чем 60-ти его альбомах — дневниках его души.

Несмотря на почти 20-летнюю творческую деятельность, а первый альбом «Ретроскоп» был записан в период с 1968 по 1971 гг., Юрий Морозов был знаком довольно узкому кругу любителей рок-музыки.

Дело не в том, что альбомы его были плохи, и не в том, что группа, которой, впрочем, не было у него вовсе, [1] не имела броского названия. Читать свои дневники во всеуслышание, заранее зная, что их мало кто близко примет к сердцу, а большинство осудят, дело неблагодарное.

Наверное, поэтому сложно было найти постоянных музыкантов, единых с ним по духу, стоически воспринимающих всё, что творилось вокруг создания очередного опуса.

«Запись “Вишнёвого сада Джими Хендрикса” производилась дома со значительной затратой нервной энергии и продолжительными приступами бешенства по поводу технических неурядиц, — вспоминает Юрий Морозов. — Со стороны запись смотрелась как цирковое представление. Обвешанный микрофонами, железным листом, опутанный проводами, в наушниках, держа в зубах тросик включения записи, руки заняты гитарой, правая нога бьёт в бубен, который установлен на специальной подставке с пружиной, левая — на регуляторе уровня эхо или громкости, рывком головы включаю запись, тут же мгновенно выплёвываю тросик изо рта и начинаю кричать, играть на гитаре, бить в бубен ногой и что-нибудь регулировать. Глядя на меня, многие бы, наверное, ужаснулись».

Иногда, захваченный очередной идеей, он работал по 12 часов.

«Только что вернувшийся из Дьявольской бухты, весь покрытый нарывами, день и ночь сижу за гитарой, пишу тексты, музыку. Хочется сказать многое новыми красивыми словами». [2]

А вот что он говорит после записи альбомов «Джаз ночью» (1978 г.), «Сборник 1» и «Рок 2» 1980 г.: [3] «Гитару к этому времени продал в один из приступов враждебности к музыке. Продолжение чёрного периода, разгар болезней — отрицания музыки. Я начинаю стыдиться брать в руки гитару». Хотя этот диск оставляет впечатление наибольшего уровня профессионализма.

К этому понятию он относился по-своему и открывает ещё одну причину невозможности сосуществования Юрия Морозова с музыкантами профессионалами: «Я боюсь музыкантов профессионалов. Они входят в храм музыки и звука одними и теми же коридорами. Мне с ними не по пути. Я всегда играю только с дилетантами. Я только потому и играю, что я не музыкант в общепринятом смысле этого слова. Нотная бумага и запись кое-каких партий на ноты вызывают во мне приступы тошноты».

Обволакивая душу и тело, лирика в одних композициях, тяжёлые надрывные гитарные рифы в других создают атмосферу сиюминутного присутствия, ощущение себя персонажем той или иной песни. Создаётся ощущение, что музыку и слова ты уже когда-то слышал, но не здесь, а там, за порогом своего сознания, там, где происходит переоценка ценностей.

«Я почти не играл. Гитара играла сама и гораздо лучше меня. Опять жажда солнца и гармонии. Перепад состояний от ленты к ленте почти штормовой», — вспоминает он после записи альбома «Посвящение в красоту» (1979 г.)

Известный переводчик зарубежной поэзии Евгений Витковский в одном из своих интервью сказал: «Переводчик — он есть и швец, и жнец, и на дуде игрец. Сегодня он на задворках цирка уточняет у старого жокея название упряжки, завтра зубрит словарь контр-адмирала Самойлова, изучая термины морского дела, послезавтра он станет выяснять смысл выражения «глаза зелёные, как сапфир».