Чтение онлайн

Напротив «Лидо», почти вплотную, находилось маленькое кафе-стекляшка, в котором постоянно, под видом молодоженов, ошиваются сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью.

Вырулив на стоянку у «Лидо» в половине одиннадцатого, я сразу увидел «мерседес» Шашлыка, ко-торый стоял рядом со спортивным «вольво». Правда, стопроцентной уверенности в этом еще не было, следовало подъехать поближе, чтобы увидеть под зеркалом заднего вида болтающийся на резиночке амулет — желтого попугайчика с зелеными крылышками.

Без сомнения, это была машина Шашлыка: и попугайчик, и наклейка с изображением Стигла на панели оказались в наличии.

Ждал, не выходя из машины, видел все и вся, меня же скрывали тонированные стекла. Я невидимка, такая уж профессия — оставаться в тени. Но сейчас у меня страшно горел зуб на одного, только на одного человека, с лицом выразительным, как подушка. Я ее должен сегодня распотрошить и посмотреть, как из ее нутра разлетится пух по всей округе.

Подкатили еще две иномарки, из которых вышли четверо бритоголовых с проститутками. Они уже были на взводе, разговаривали громко и вызывающе, словно им отстегивали за ругань по стодолларовой бумажке.

Из ресторана долго никто не показывался.

Жевать «Орбит» наскучило. Я вышел из машины и спустился к озеру. Оттуда тоже хорошо просматривался вход, ярко освещенный большой неоновой лампой.

Минут через сорок-пятьдесят, когда я уже снова сидел в машине, в дверях появился малый в кожаной куртке-реглане и светлых брюках. Он направился в сторону серебристого «форда», и вскоре машина резво тронулась с места, лишь синий клубок дыма какое-то время плыл в сторону озера.

Шашлыка я заметил не сразу. Из дверей ресторанa вывалилась какая-то гора и довольно шустро стала скатываться по ступенькам. На ней была желтая кожанка и джинсы. Срань Иванович куда-то торопился.

Я не отпускал его дальше 150 — 200 метров . Включив дальний свет, лишил его возможности меня засечь. Да он и не крутился, ехал себе и ехал.

В Задвинье мы прибыли уже ночью, подрулили к платной стоянке, что раскинулась под Калнциемским мостом. Я подождал, пока он устроит свою машину, и когда он пошел на выход, то уже был тут как тут. Подрулил к самому турникету. А Шашлыку только того и надо: он поднял руку и по-хамски заорал в мою сторону: «Эй, шеф, гони сюда!»

Я понимал его заботы: не тащиться же ему в Иманту на своих двоих. Я слегка вывернул руль, и колеса едва не уперлись ему в колени.

В салоне было темно, и Шашлык, забравшись на переднее сиденье, скомандовал:

— Гони в Иманту!

— Сколько? — спросил я.

— Чего — сколько? — не понял Срань Иванович.

— Ладно, договоримся, — сказал я и надавил на газ.

— Пятерки хватит? — это он мне о латах.

— Договоримся, — повторил я, слегка изменив голос.

С моста я свернул на Мелнсила и погнал в сторону ботанического сада. Выехав на улицу Юрмалас гатве, дал как следует по газам.

Шашлык сидел молча, салон заполняли запахи пота, сигаретного дыма и спиртного. Он спохватился только, когда машина уже въехала в березовую аллею, на старую бабитскую дорогу, соединяющуюся с юрмальской магистралью.

— Ты куда, шеф, охренел, что ли? — возопил Шашлык, и его горячая мясистая ладонь легла на баранку рядом с моей рукой. Но я руку не отдернул, только сказал:

— Почти приехали, — и тут же свернул на дорогу, ведущую в Варнукрогс. Эта дорога мне хорошо знакома — ведет в дачный поселок, где жила подружка моего доброго знакомого. Туда мы не раз выезжал «на природу», благо природа там и впрямь замечательная.

Шашлык открыл на ходу дверь — уж не знаю, что он собирался без парашюта делать, а может, так ему было спокойнее.

Проехав метров триста в глубь леса, я резко свернул на проселочную дорогу. Он не успел очухаться, как его левая рука оказалась в наручниках, одно очко которых я моментально пристегнул к баранке. Теперь он мог уйти разве что вместе с моей машиной.

— Что тебе, шеф, надо? — поняв безвыходность положения, простонал Шашлык.

— Мне надо твою харю увидеть и, если она того заслуживает, уделить ей самое пристальное внимание.

После этих слов я на несколько секунд включил свет. Шашлык ошалело уставился на меня и мгновение оценивал ситуацию.

— Не дури, Макс, за такие дела тебе башку оторвут.

Он подергал наручниками.

— Говори, что тебе надо, и поедем дальше.

Он замолчал, видимо, про себя прикидывая, как бы половчее выкрутиться. Но, не давая ему времени подумать, я стал наезжать на него:

— Это ты продал меня Заварзину? Чем быстрее будешь соображать, тем быстрее определимся.

В слово «определимся» я постарался вложить все, что было во мне темного и жестокого. И он понял, что я не блефую.

— Допустим, произошло это не без моей помощи… Но ты ведь сам пошел на это. Никто не насиловал.

— А кто тебя просил давать мне рекомендации?

— Когда речь зашла об этом… Ну, ты понимаешь, о чем… Я вспомнил о тебе… что ты без работы, много воевал, метко стреляешь…

— Заткнись, срань! — этого я уже не мог слушать.

Он говорил так, будто речь шла о чем-то будничном, например о расписании поездов. Но это уже не имело никакого значения.

Я достал из кармана кассету и вставил ее в гнездо магнитофона. Перемотал и остановил на том месте, где речь шла о звонках Эдуарду Краузе. Шашлык заерзал, он понимал, куда я клоню, а ему очень не хотелось колоться.

— Узнаешь голос?

— Первый раз слышу.

— Кто мог звонить Краузе? — я нащупал под сиденьем монтировку.

— Затрудняюсь сказать… Во всяком случае, не я. А что?

— А то самое, — я саданул наотмашь Шашлыка по роже. Мне жаль было машину, ибо я понимал, сколько в этом борове черной крови. Но другого выхода не было. Таким, как Шашлык, язык можно развязать только так.

Его голова откинулась назад, затем упала на грудь. Свободной рукой он закрыл лицо.

— Будешь продолжать игру в молчанку или все же осознал, что твои телеса навсегда могут остаться в этом лесу?