Чтение онлайн

Тимофей вздохнул и, убрав с лица улыбку, заговорил абсолютно серьёзным тоном:

— Знаете, Пётр Святославович, я уже десять лет, как глава новгородского тайного приказа. Я многое знаю — гораздо больше, чем те, кто приходят со стороны и, простите за грубость, суют нос в наши дела. У меня есть информация обо всех и обо всём, причём существенная её часть хранится вот здесь, — Тимофей постучал по своей голове. — Не доверяю электронике, знаете ли. Вот и решайте, могу ли я быть полезным или нет.

— Сведения, которые вы сообщили, нас весьма заинтересовали. Но они не полные.

— Пётр Святославович, вы меня удивляете. Я рассказал многое. Однако если я получу свободу, смогу сообщить гораздо больше деталей.

— Понимаю, — произнёс Голицын. — Возможно, мы и найдём общий язык. Но скажите вот что: вы стали главой тайного приказа при Василии Борецком?

— Верно.

— И вы ведали секретными делами великого князя?

— Я ведал разными делами. Что конкретно вас интересует?

— Кто вёл переговоры с Чарторыйскими об отделении Новгородского княжества?

— Это дело великий князь поручил мне.

— И поэтому вы решили свергнуть Василия Борецкого?

— Я посчитал, что единство страны важнее.

— Или потому что Василий Борецкий заподозрил вас в разворовывании казны?

Столь прямой вопрос чуть не поставил Тимофей в тупик, но бывший глава тайного приказа не растерялся:

— Простите, Пётр Святославович, но это — неправда. Никогда ничем подобным я не занимался. Радел всегда лишь о благополучии и безопасности Новгородского княжества, благодаря чему и добился всего того, что имею.

— А теперь хотите думать о благополучии и безопасности Московского княжества? — Пётр Голицын говорил спокойно, но в голосе его мелькнула едкая нота сарказма.

— Целостность Союза важнее интересов отдельных княжеств. Только сохранив его, каждое княжество придёт к процветанию, — провозгласил Тимофей со всей возможной искренностью.

— Разумные слова… — Голицын как будто хотел сказать ещё что-то, но передумал. — Я услышал вас, Тимофей, — он поднялся со стула. — Обдумаю ваше предложение и сообщу решение в ближайшее время.

— Рад, что мы нашли общий язык, — Дуплов улыбнулся. — Похоже, мы поладим.

Пётр Голицын ушёл, а Тимофей снова лёг на кровать и уставил в потолок. Визит этот оказался весьма неожиданным. Пётр Голицын формально являлся главой московской службы безопасности, но УВР негласно подчинялось ему же. Пётр имел едва ли не больше влияния, чем Александр Голицын — глава семейства. И тем удивительнее выглядело его появление в камере, где содержался Тимофей. Очевидно, Голицыны заинтересованы в услугах бывшего главы тайного приказа, иначе не пришёл бы лично.

Теперь осталось ждать.

Ждать пришлось недолго. Очень скоро в двери снова защёлкал ключ, и в камеру вошли два конвоира.

— Опять допрос? — Тимофей, крякнув, поднялся с кровати.

Конвоир молча надел на Тимофея наручники и вывел в коридор. Коридор, в отличие от камеры, выглядел мрачновато: бело-синие стены, серый бетонный пол, череда стальных дверей. Место это навевало тоску.

Тимофея довели до лестницы.

— Вниз, — велел конвоир, что было странно. Обычно допрашивали на третьем этаже, но сейчас почему-то вниз. Неужели на выход?

Миновав первый этаж, Тимофея провели в подвал. Нехорошие предчувствия овладели им. Дальше следовал ещё один коридор — узкий и извилистый, а затем — просторная пустая комната без окон и мебели, пол которой был засыпан песком.

— И куда же вы меня, ребятушки, привели-то? — произнёс Тимофей, одолеваемый внезапно нахлынувшей тревогой. Что-то тут было не так, не вязалось с предшествующими событиями.

Ему не ответили. За спиной раздался щелчок взводимого пистолетного затвора. Сердце бывшего главы тайного приказа ёкнуло. Тимофей понял, что просчитался. Игра была проиграна.

Выстрела он уже не услышал.

В городе творилось чёрт знает что. В центре в некоторых домах были выбиты окна, кое-где виднелись следы пожаров. На Чудинцовской сгорело кафе, а рядом уже третий день стоял танк с оборванной гусеницей, уткнутой в асфальт пушкой и развороченной взрывом задней частью башни. Танк принадлежал военным. Трупов на улице я не видел, но говорили, что жертвы среди мирного населения тоже есть. Три дня Новгород был охвачен настоящей войной — три чёрных дня, которые запомнятся надолго. На четвёртый же стрельба утихла.

В среду и четверг наша дружина вместе с дружинниками Печёрских удерживала захваченный военный склад. К счастью, здесь обошлось без кровопролития. Офицер, отвечающий за охрану склада, оказался новгородцем и прекрасно знал, кто виновник неприятностей, а потому пустил нас без боя, как своих.

А потом поступил приказ оставить склад. Это произошло в пятницу вечером. Тогда-то я и узнал, что великий князь встретился онлайн с канцлером, они договорились о прекращении огня. Пришлось возвращаться домой.

В тот же день в новостях я прочитал, что УВР отозвало своих людей, тайный приказ был освобождён. Военные же пока не ушли с улиц: Гончарский конец, где находились дворец наместника и городское воеводство, до сих был под контролем армии. Писали, что скоро великий князь должен очно встретиться с канцлером, и теперь все ждали этой знаменательной встречи, на которой решится судьба Новгорода.

Мелькали в интернете и другие занятные новости. В четверг по обвинению во взяточничестве был арестован глава департамента общесоюзной полиции, Дмитрий Голицын, а в субботу интернет сотрясла весть об аресте главы УВР Василия Суражского. Ему инкриминировали превышение полномочий. Вместе с ним был взят под стражу какой-то полковник Ясеневский, которого обвинили в неоправданно больших потерях личного состава. Все эти люди, а так же два крупных чиновника, были арестованы государственной службой безопасности.