Чтение онлайн

— Кстати, Артём, а вы намерены присоединиться к боевой дружине? — спросил великий князь.

— Прежде всего, я собираюсь защищать поместье. Но если понадобится, буду участвовать в общих операциях.

— Надеюсь, это не понадобится, — улыбнулся Ростислав. — Но как известно, мир рождается от войны.

— Вы правы. Эта фраза описывает всю ущербность человеческой цивилизации.

— Что поделать, такова людская натура, — Ростислав растянул рот в улыбке.

— Легко рассуждать о таких вещах, когда ты почти бессмертен, тяжело, когда ты — кусок мяса, посланный подыхать за чужие интересы. Так что будем надеяться на мирный исход, — подытожил я.

— Я сделаю для этого всё возможное, — заверил Ростислав.

Сказав, что мне пора домой, я позвонил Николаю, тот прислал машину с водителем, и вскоре я уже был в нашем поместье.

— Артём Востряков, добрый вечер, — скрипучий фальцет было трудно не узнать. Звонил Голицыны.

— Добрый вечер, — я вскочил с кресла, в котором дремал, и вышел из нашей с Ирой комнаты, чтобы не разбудить её разговором. Звонок Голицына как рукой снял сонливость.

Вернувшись домой, я первым делом отправился проведать Иру. Я сидел рядом с ней, ждал, пока она уснёт, а потом и сам вырубился. Звонок Голицына стал полной неожиданностью. Я думал, он перестанет мне надоедать, но не тут-то было: в покое меня оставлять не собирались.

— Вы понимаете, что из-за вашего поступка будет развязана война? Вы ведёте себя опрометчиво, Артём, — голос Голицына словно ножом по стеклу царапал, а тон его был столь холоден, что заставлял содрогнуться.

— Хотите меня в тюрьму засадить, да? Не бывать этому. Я буду бороться до конца, — выражался я ещё вежливо, однако меня снедало желание послать Голицына на три буквы и закончить сей бесполезный разговор.

— Мы хотим вас спасти. А вы что творите?

— Спасти? — фыркнул я. — Что за нелепость? Очередная ложь.

— Вы меня удивляете, Артём. Когда же я вас обманывал? Я всегда был с вами предельно честен. Чем ещё доказать чистоту моих помыслов? Да, я действительно желаю спасти вас, вытащить из западни, в которую вы попали. Если бы имелся иной способ, я не преминул им воспользоваться, но иного способа нет.

— Да неужели? Кроме как арестовать меня? Нет уж, я слишком хорошо вас знаю.

— И что же вы знаете? И что ваша подруга вам на этот раз наплела? Про эксперименты над людьми уже рассказывала, которые якобы проводятся в наших лабораториях? А про то, что глава нашего рода хочет стать чуть ли не богом на земле? Да? Я угадал? Угадал, значит. Ну так вот, Все эти сказки Оболенские распространяют с одной и только одной целью: заполучить результаты всех исследований по серой зоне.

— Какие результаты? Вы о чём? — меня немного сбила с толку эта речь.

— Ах, вы и этого не знаете? Лапшу вам на уши, значит, навешали, а правды никто не сказал. Естественно. А меня и мою семью обвиняете во лжи.

— О чём идёт речь? Я ничего не понимаю.

— Вас обвели вокруг пальца, сокрыв львиную долю правды. Ну кто бы мог подумать, да? Ладно, я расскажу вам. А то Оболенские так и будут вас держать за дурака.

— Внимательно слушаю, — ответил я. — И побольше, пожалуйста, конкретики.

— Про энергию дельта вам известно? — поинтересовался глава МСБ.

— Кое-что, — ответил я.

— Не удивительно. О ней вообще мало кому что известно. Дельта-энергия пока остаётся одним из белых пятен в современной науке, — голос Голицына звучал монотонно, словно пытался загипнотизировать. — Но несмотря на недостаток данных учёные всех стран поняли одну вещь: за данным видом энергии — будущее. Преобразователи на энергиях альфа и бета — ничто по сравнению с элементами питания на дельте. Турция, Иран, Хорезм, УСФ — все в курсе, какие перспективы открывает дельта-энергия. Идёт гонка за первенство в этой области, и сейчас мы выходим на финишную прямую. Понимаете мою мысль?

— Кажется, да.

— Необходимо сосредоточить все силы на исследованиях. Мой род желает добиться того, чтоб Союз первым получил новую технологию. Это шанс. Огромный шанс, выпавший нашему государству, оставить позади восточных конкурентов и стать новым мировым лидером. Вы это знали? Оболенские объясняли вам значимость исследований в серых зонах?

— Впервые слышу, — нехотя признался я.

— Кто бы сомневался. Вам и не расскажут. Оболенские не заинтересованы в том, чтобы открыть правду даже тем, кто горбатится на них. Они пытаются похерить все исследования, над которыми учёные Союза работали десятилетиями. И ради чего? Жажда наживы — вот что движет этими людьми.

Голицын замолчал. Молчал и я, не зная, что ответить. Но осмыслить услышанное глава МСБ не дал.

— Мы пытались уберечь вас, — повторил он, — но увещевания оказались бесполезны. Пришлось инсценировать арест. И что в итоге? Сколько людей погибло из-за вашего бессмысленного упрямства? Сколько ещё будет жертв? Подумайте о матерях, чьи дети не вернутся домой, о жёнах и детях, чьи мужья и отцы погибнут из-за жадности ваших «друзей». Я не хочу считать вас своим врагом, Артём. Очень не хочу, и многое готов простить. Но если продолжите упорствовать, пеняйте на себя.

— Что вы от меня хотите? Чтобы я сдался? Чтобы я доверил свою жизнь вам — людям, которых знать не знаю?

— Просто не лезьте туда, куда не следует. Политика не для вас. Ваши друзья уже поплатились. Мария Оболенская убита при задержании. Матвей Оболенский и Тимофей Дуплов арестованы. Остальных заговорщиков скоро постигнет такая же участь. Но они — пешки в этой игре. Их не жалко. А вас жалко, Артём. Досадно, когда весьма перспективный молодой человек вроде вас идёт на поводу у обманщиков и прохиндеев. Ещё не поздно сделать правильный выбор. Мне почему-то хочется дать вам ещё один шанс.

Я молчал. Напору главы МСБ было сложно противостоять, его доводам — невозможно возразить. Меня сбили с толку его слова, в голове царил хаос. Кто врёт? Кто говорит правду? Голицын ведь прав: оснований доверять Оболенским и Безбородовым никаких нет. Я не знал их истинных целей в этой борьбе за власть.

Окончательно вывела меня из равновесия информация о гибели Оболенской. В это просто не верилось. Совсем недавно ведь сидел и беседовал с Марией и Тимофеем. Когда успели их оприходовать? Получается, УВР знало обо всём: о нашем сговоре, о планах сменить в стране власть и о тех, участвовал в этом. Чувствовал себя тараканом под занесённым тапком. Я остался один, никто мне не поможет, никто не спасёт. Голицын давил на самые больные точки, его слова загоняли в тупик и уничтожали. Он как будто насквозь меня видел, даже находясь в сотнях километрах отсюда. С таким человеком было жутко общаться.