Пойманная
Шрифт:
«Он такой большой. Как что— то настолько огромное поместится во мне?»
Потому что сейчас, она была уверена, именно это Сильван и планировал сделать. Он собирался взять её, здесь и сейчас, она не в силах остановить его, ей некуда деваться. Снаружи её выслеживали урлики, и её худший кошмар вот— вот станет реальностью. Коттедж, ставший желанным убежищем, теперь напоминал клетку.
Она оказалась в ловушке.
Голова шла кругом.
«Только не это. Пожалуйста, боже, я не переживу этого снова. О пожалуйста…»
— Трусики сними тоже, — хриплым голосом потребовал Сильван.
— Но… — Софи, защищаясь, прикрылась руками. — Но Сильван…
— Мне нужно полностью уничтожить твой аромат, а они могут стать барьером между нами. — Он снова кивнул на её кружевные трусики. — Сними их.
— Я… хорошо, — прошептала она.
Однажды она уже оказывалась в подобной ситуации и по горькому опыту знала, что сопротивление бесполезно.
«Я не смогу остановить его. Нужно лишь попытаться это пережить».
Софи присела, стараясь рукой прикрыть грудь. Чувствуя себя ужасно обнаженной и уязвимой, она одним движением спустила трусики с бедер. Когда клочок шелковой материи повис на лодыжках, Сильван сорвал их с неё и небрежно отбросил в угол.
Затем залез к ней на кровать.
— Раскрой себя, — приказал он низким рычащим голосом. — Я не смогу тебя пометить, если ты полностью не раскроешься для меня.
Невыносимая боль сжала её грудь, тело задрожало от ужаса, но она ничего не могла сделать. Возможно, скоро всё закончится. Возможно, это будет не так больно. Возможно, если я просто постараюсь не думать об этом… но она ни о чем другом думать не могла.
В крайнем отчаянии Софи легла на спину и раздвинула для него ноги, разведя бедра как можно шире, так как он и велел. В этот момент для неё прошлое и настоящее слились воедино. Всплыли воспоминания, которые она так старалась подавить. «Темная комната. Его рука зажимающая мой рот. Его тяжелое тело, навалившееся сверху. Боль между ногами, настолько резкая, что я закричала. Но меня никто не слышал. Всем оказалось всё равно.
У меня нет выхода, я ничего не могу сделать, чтобы это предотвратить. Я в ловушке… в ловушке…»
Огромный воин собрался претворить в жизнь её худший кошмар, и она не хотела на это смотреть. Прикрыв глаза рукой, Софи отвернулась в сторону. И когда Сильван опустился на неё, тихо всхлипнула.
* * * * *
Тихий, полный боли звук прорвался сквозь красную пелену гнева, агрессии и безумной жажды отметить свою территорию и заявить права, затмившую разума Сильвана. Это была ярость, чистая первобытная ярость! Он едва верил, что это правда. Всю свою жизнь Сильван слышал, как другие Киндреды рассказывали о всепоглощающей защитной ярости, охватывающей воина, если его невесте угрожала опасность, но Сильван не ожидал, что сам когда— нибудь испытает нечто подобное. Он был сдержанным, разумным и выше этого.
Видимо, не тогда, когда дело касалось Софии.
С того самого момента, как Сильван услышал рычание урликов за дверью, он мог думать только о том, как обеспечить Софи безопасность. А поскольку урлики следовали за её запахом, он должен устранить его, полностью изменить, замаскировав своим. Инстинктивно Сильван понимал, что столкнувшись с запахом его первобытной агрессии, ни один сниффер не посмеет приблизиться к маленькому коттеджу, в котором они остановились, ближе, чем на сотню ярдов.
К сожалению, он оказался настолько сильно сосредоточен на своей цели, что совершенно забыл подумать о девушке, которую собрался защищать. Рассматривая её сейчас, уже незатуманенным яростью взглядом, Сильван вдруг увидел, как она дрожала под ним. Она открыла себя, как он велел, но всё её тело говорило о нежелании и ужасе, от неё пахло приглушенным отчаянием.
«Посмотри на неё. Её плечи напряжены, рукой она прикрывает груди, а другой — глаза, как будто ей противно даже смотреть на меня. Смотреть на то, что я делаю».
— София? — прошептал он хрипло, мгновенно откатившись в сторону. — София, с тобой всё в порядке?
— Нет… — её голос походил на сломленный шепот. — Пожалуйста, не надо. Не делай этого со мной снова. Я не вынесу этого снова.
— Не делай с тобой что? — он старался говорить тихо и спокойно. — София, пожалуйста… — Он осторожно отвел от лица её руку и увидел, как на её прекрасные зеленые глаза навернулись слезы. Софи посмотрела на него, и Сильван уже не сомневался, что ужас и страх на её лице вызваны им.
«Богиня, мать всего живого, что же я наделал?» — Он попытался обхватить её лицо ладонями, но она отстранилась.
— Пожалуйста… — Она покачала головой. — Если ты собрался сделать это, то можешь… можешь побыстрее?
— Я всего лишь хотел тебя отметить. Использовать аромат моих желез, чтобы смешать твой запах с моим, — возмутился он, но было ясно, что до Софии не дошли его объяснения. Она продолжала рыдать, по её покрасневшим щекам катились слезы, плечи подрагивали от едва сдерживаемых рыданий.
Сердце Сильвана разрывалось на части. Нет, не просто разрывалось, казалось, что кто— то вырвал сердце из груди и засунул его в раскаленную печь. Эта женщина — он скорее умрет, чем причинит ей боль — вздрагивала и рыдала, и это он причина её страданий.
«Она подумала, что я причиню ей боль, возьму силой. Богиня, неудивительно, что она так расстроена».
— София, — прошептал он. — Прости. Мне так чертовски жаль. — Не желая и дальше её пугать, он скатился с кровати и надел брюки и сапоги. Едва он сел на кровать рядом с Софи, положив руку ей на плечо, она снова отстранилась, её лицо исказилось от страха.