Шрифт:
Часть 1. Глава 1
Лес. Ночь
Взрыв получился просто замечательный. Он превзошёл по мощи алхимический огонь, взрывающуюся огненную фляжку, оказался сильнее, чем огненный шар чародея, и приблизился по мощи к "Удару Метеора", заклинанию высшего круга, которое так любил в своё время применять на поле боя Магнус Девятый, "Разрушитель". Магнус Девятый, один из великих архимагов, запомнился людям и нелюдям тем, что погиб не на войне, а был бесславно отравлен в таверне.
С мощью того самого "Удара Метеора", зелья и реагенты взорвались, раскидали самоходный фургон в разные стороны, повалили толстые лесные деревья, а затем высоко над лесом, выше многолетних деревьев, поднялось бушующее пламя, набирая мощь. Огонь ревел, поднимался в небо, облизывал ближайшие деревья, некоторые из которых вспыхивали, высушивал и сжигал траву. Тут и да манифестации элементалей недалеко, глядишь и начнут из пламени выходить смутно человекоподобные огненные фигуры. Но зрелище всё равно завораживало.
Взрывом Инк забросило на ближайшую ёлку, на высоту пары-тройки этажей над землёй, и лишь каким-то чудом она ничего себе не сломала. Теперь она висела на ёлке вниз головой, и с радостной улыбкой смотрела на полыхающее в ночном лесу пламя. Ей было не больше двадцати лет. Довольно симпатичная мордашка, на голове красовались коротко подстриженные, по-мальчишески, чёрные волосы. А ещё сразу бросалась в глаза тёмно-серая, почти чёрная кожа, жёлтые глаза, что светились в темноте, заострённые уши, и короткие рожки, прорезающиеся через причёску. Чернокровка, что с неё взять — они все такие, каждая со своей особенностью. В богатых землях такую прохожие пугаться будут, если вообще в город пустят, а в городе паладины не прибьют, на всякий случай. Правда, хвоста у неё не оказалось. Может кровь дальних планарных предков — дьяволов или демонов — оказалась не так сильна.
Одежда её — лёгкая куртка и штаны — прилично обгорела и рассыпалась на спине, один сапог был потерян, и босая нога показывала отсутствие копытцев. Второй сапог всё ещё держался на ноге, но горел, что её совершенно не смущало. В руках Инк держала тёмную серебристую коробочку-шкатулку, а в её глазах отражался поднимающийся над лесом огонь.
— Посвящаю! Первородному Пламени! — внезапно объявила она, указала рукой на поднимающийся над лесом столб пламени и дыма, и посвятила пожар Богу Огня. Или попыталась — начертила в воздухе перед собой его эмблему, вверх ногами…
Наверное, зря.
Горящий сапог полыхнул сильнее, ветка дерева, на которой висела Инк, как-то очень неодобрительно хрустнула и внезапно сломалась, и чернокровка шмякнулась с высоты нескольких этажей, головой вниз. Она попыталась извернуться в воздухе, но вместо ловкого приземления, пересчитала ветки спиной и с нездоровым хрустом приземлилась на землю, на правую руку. Сверху на неё упала шкатулка.
Вот теперь стало больно и не так весело. Горящие остатки фургона же полыхнули зелёным пламенем, и по ним пробежали потоки небольших молний. Похоже, пламя добралось до остатков реагентов — самых ценных, самых сильных, и самых опасных и разрушительных.
Инк села на земле, баюкая повреждённую правую руку, и шмыгнула носом. Затем посмотрела на поднимающееся пламя, где теперь пробегали уже фиолетовые всполохи. Проверила шкатулку. Слабо светящийся голубоватый кристалл был на месте и никуда не делся. Он и не поцарапался даже, так и лежал в выемке из чёрного бархата. Да и не поцарапаешь его без инструментов, зелий и ритуалов. Она закрыла шкатулку и задумалась.
Сначала люди в сияющих доспехах разгромили Башню, и перебили Защиту. Без хозяина, Защита не так уж много и могла. Лишь самые старые стражи, некоторые из которых уже покрылись ржавчиной, смогли дать лишь какой-то отпор, натужно скрипя при каждом движении. Но и они пали.
От полированных серебристых фанатиков пришлось бежать. Убежать удалось в самоходный фургон, и даже прихватить с собой свитки, инструменты и любимый стул. Но вот при побеге в кристалл портальной арки ещё один сияющий умник кинул целым боевым молотом, попал и разбил кристалл вдребезги, прямо в тот момент когда фургон через эту арку проходил. Переход прервался, пошёл наперекосяк и Инк забросило куда-то не туда, в неизвестное место, на приличной высоте над землёй, над лесом, откуда фургон, естественно, упал. Упал и сдетонировал, всем своим запасом реагентов и взрывоопасных веществ. Хорошо, что Инк успела из него ещё в полёте выпрыгнуть, хотя полетать до ёлки на взрывной волне всё равно пришлось.
А теперь нет ни свитков, ни инструментов, любимый стул куда-то выбросило, а остатки реагентов и зелий догорают в пламени. А ещё почему-то захотелось есть. В кустах зашуршало. Из кустов выглянул заяц, почему-то подкравшийся к поляне вместо того, чтобы удирать от шума и огня подальше. Еда! Инк взмахнула в воздухе левой рукой, вычертила полукруг, выкрикнула
— Фаэль!, — и из руки её вырвался тонкий пурпурный луч и попал в то место, где заяц только что был. Именно был. Испугавшись резкого движения заяц дал стрекача, подло избежал встречи с пурпурным лучом и правильно поступил.
Инк скорчила серьёзную рожицу и важно произнесла:
— "Придерживайся своих планов и достигни своей цели"
Затем добавила, по-звериному оскалившись:
— "Или просто стань сильнее, чтобы планы больше не требовались"
Первое прозвучало на инфернальном, а второе на языке бездны — языке дьяволов и языке демонов, как будто бы она изображала кого-то. Затем она встала, отряхнулась, подняла серебристую шкатулку, хромая, поковыляла в сторону кустов. Она что-то бормотала под нос, на рваном общем языке про "серебристых", и оглядывалась на кусты. Интересно, это вот растение — это Волкобой, который ядовитый, или же съедобная лесная ягода? Они так друг на друга похожи, вроде бы.
???
Вокруг клубится непроницаемый серый туман, плотный, непроницаемый. Будто одно большое облако, что движется куда-то по своим делам. Неясные образы проступают сквозь туман, появляются и исчезают, тени возникают на клубящихся облаках, неясные и непонятные. Но вот образы собираются, образуют картину, и туман отступает.
Ночь. Сквозь тёмный лес крадётся фигура, со свёртком в руках. Парень, молодой, он дышит тяжело, и держится за свой бок. Во тьме рыщут лесные звери, изредка шелестят листвой кустов. Иногда хрустит треснувшая под чьей-то лапой ветка. Волки? В темноте светятся глаза. Принюхиваются. Окружают спутника, смотрят, сначала издали, потом смелеют, подходят ближе, и нападают, сворой тёмных теней. Путник отбивается палкой, одной рукой, в другой руке держит свёрток из ткани. Волк бросается вперёд, пытаясь схватить руку…