Чтение онлайн

— Я бы немедленно попросил у него денег, — твердо сказал Шмухляров. — Денег и жить как можно более долго и в полнейшем здравии — желательно в наиблагополучнейшей стране, в Швейцарии или в княжестве Лихтенштейн. И чтобы деньги никогда не кончались! Вот, Семен, какой я пошлый низкий тип. С твоей точки зрения — моральный урод.

Шмухляров замолк, растянув губы в улыбку-ниточку.

— Ну а что бы ты стал делать? — спросил он после язвительной паузы.

Маю вопрос не понравился: что, если Шмухляров знает откуда-то про договор с Титом? И почему бы ему не знать — ведь всюду бывает, со всеми знаком. В смятении Май молчал, уставившись на газету под ногами — на фото собаки в балетной пачке.

— Молчишь? — хмыкнул Шмухляров. — Да я про тебя и так все знаю.

— Что?! — дико взглянул на него Май. — Что ты знаешь?

— А то, что ты у существа сверхъестественного стал бы выяснять про устройство мироздания, про Бога. Тебя бы больше всего волновал Бог, а не беспросветность собственной жизни, не нищета со всеми ее атрибутами — стоптанными ботинками, очередями старух за дешевыми просроченными продуктами, убожеством развлечений…

«Он не знает про Тита!» — понял Май и заговорил, по-детски радуясь, что не разоблачен:

— Разве существование того, что мы считаем мифом — предположим, ангелов и демонов, — разве это не делает смешным, ничтожным все эти житейские дрязги: желание денег, славы, удовольствий? Разве нет?

— Ты про это роман пишешь, что ли?

— Ну, допустим. А что?

— Да ничего, — сказал Шмухляров, пожав плечами. — Ты говори, говори. Выговорись.

Май припечатал ногой раздражающее его собачье фото и признался таинственно, вполголоса:

— Представь, я видел своими глазами такое существо! Назовем его ангелом. Но это не все, Кирюха. Я видел и другое существо, врага ангела!

— Дай угадаю кого! Черта, что ли? — хохотнул Шмухляров, потягиваясь.

— Скорее, чертовку, — подавленно сказал Май; он заподозрил, что разговор этот, возможно, неугоден Анаэлю и потому напрасен.

— Кому ты адресуешь свой роман? — деловито спросил Шмухляров.

— А что?

— А то, что все это никому не нужно. Понимаешь? Люди читают совсем другое.

— Ты ничего не понял! — разочарованно воскликнул Май. — Для меня не секрет, что читают люди. Шерстюков они читают. Дрянь их рептильную! Кто-кто, а уж я это знаю. Я — редактор.

Шмухляров зевнул, прикрыв ладонью рот. За ней, как за ширмой, шла лихорадочная примерка улыбок. У Шмухлярова их было столько же, сколько костюмов у короля-солнце Людовика XIV. Май ждал. Наконец, Шмухляров поднял ладонь, явив строгую постную улыбку, и заметил:

— В пору расцвета рептильной, как ты ее называешь, прозы забавляться сочинением романа об ангелах может либо идиот, либо скучающий миллиардер. Догадываюсь, что миллиардов у тебя нет, а значит…

— Пусть я идиот, — охотно согласился Май. — Но ведь и такие нужны. Мы, идиоты, ведь никому не мешаем жить. Пусть шерстюки печатают свои рептильные книжки, а другие пусть их читают. Это ведь как с продуктами: тот, кто не знает вкуса настоящего молока, будет считать таковым порошковое. Но я вовсе не об этом говорю. Ты представь, Кирилл: тебя посетил ангел! Настоящий! Что это значит, как ты думаешь?

Май замолк, встал, вновь сел и с мечтательной радостью вымолвил:

— А это значит, что нет смерти!! Нет этой непредставимой в жути своей пустоты! Я только теперь осознал банальнейшую истину: люди алчут своего людского из страха перед смертью!..

— Алчут и будут алкать! — зло прервал Шмухляров. — Наплевать им на всяких ангельских посланцев! Людям нужны самые простые вещи: комфорт, вкусная еда, больницы по последнему слову науки и много, мно-о-го денег. Оставь людей в покое. Они просто живут! Им нравится читать в метро рептильную прозу! Чтобы жрать, пить и совокупляться, им не нужны твои рассуждения и твои книги. Да и сам ты, уж извини за жестокую правду, способен вызвать у нормального здорового труженика только раздражение.

— Это ты, что ли, труженик? — уточнил Май, утюжа ногой фото собаки.

— Представь, я! — с горячим вызовом подтвердил Шмухляров. — Все эти годы после всеобщего распада ты, Семен, кусочничал — брал, что можно было взять с легкостью: то статейка, то редактура, то еще статейка и еще редактура… Лишь бы прокормиться! Хлеб наш насущный даждь нам днесь, так, кажется, в популярной молитве? А я в это время вкалывал по-настоящему. Я заводил новые знакомства, вползал в доверие к властным людям и, как бы они мне ни были отвратительны, я добивался, чтобы меня приняли в их круг!.. И они приняли, хотя за это мне пришлось дважды жениться на их дочерях, тупорылых человекообразных существах. Зато теперь я сам себе господин. Я кормлю своими идеями многих, а они платят мне большие деньги. Возможно, у кого-то идеи лучше моих, но платят-то — мне. Мне! И будут платить. Потому что — вот они у меня где!

Шмухляров показал жесткий маленький кулак, вскочил с дивана и начал расхаживать туда-сюда, ступая мимо газет. Губы подергивались, пытаясь сбросить улыбку. Шмухляров вновь заслонился ладонью и гадливо произнес:

— Живут себе люди, как умеют. И вдруг приходит какой-нибудь… пророк, а вернее сказать, сволочь отпетая. И начинается! Ну, что же вы людей смущаете? Что ж вы жить никому не даете? Что вам неймется?

— Я хуже, чем сволочь! — воскликнул Май, душевно потрясенный тем, что его, пусть сгоряча, назвали пророком. — Я до того опустился, что низменной человеческой меркой ангельскую мощь измерить вздумал! Он мне работу предложил; намекал, что от самого святого апостола Петра заказ, а я, подлец, отказался… Гонорар меня не удовлетворил! Не подлец я разве, а? Что я, когда-нибудь больше получал за работу? Но я же думал так: если ты — небожитель, то по мановению перста твоего золото дождем сыпаться должно. А у него золотого — только волосы до плеч…

Май затих. Шмухляров стоял рядом, озабоченно улыбаясь:

— Семен, успокойся. Опасно до такой степени в свои образы вживаться. Все это пустые литературные фантомы. Гиль.

— Откуда тебе, нормальному труженику, знать, что есть гиль, а что нет? — с неожиданным ехидством возразил Май. — Ведь ты понятия не имеешь, что было потом, после ангела.

— Что? — жалостливо спросил Шмухляров.

— Потом пришел… тип брюхастый, а с ним… — Май запнулся, вспомнив о Ханне. — В общем, другая сила, враждебная ангелу моему. Но вот что интересно: брюхастый сразу заплатил мне больше, чем мог предложить ангел! Каково?

— Если платят, надо брать, — отрезал Шмухляров, плюхаясь на диван. — Подумаешь, проблема!

— Положим, я взял! — вскричал Май. — Из гнусности своей взял, из обиды на ангела, из разочарования в нем… Что ж, мол, ты, ангел, не можешь порядок установить во вверенном тебе кусочке земного пространства?! Хотя бы нанести точечный удар и испепелить тварь, пришедшую в мой дом с чертовыми деньгами!

— Какой ты жестокий! — весело изумился Шмухляров. — Я уверен, что тот, у кого больше денег, то есть, по-твоему, тварь, — самый актуальный персонаж. Вы уж, господин великий писатель, не убивайте его подольше, а то скучно читать будет.