Пограничник
Шрифт:
— Гоблины — они чем-то похоже на наших степняков. Но степняки — это степные гоблины, они же орки. А эти гоблины — горные. Живут под горами, солнца не видят, потому бледные, низкорослые и вообще — злые — презлые. Гномы вскочили, встали в круг, но противников было слишком много. Чудовища проломили их защиту, и организованно сопротивляться никто не смог. Их всех схватили и потащили куда-то вниз, вглубь гор…
— Дядюшка, хочешь пари? — родил я светлую мысль поутру, выходя из палатки, оставив Ингрид досматривать самые сладкие сны. Тяжко ей в походе, но ничего, девка к лишениям привычная, ведёт себя достойно.
— Ну? — Сеньор виконт сидел у потухшего не так давно «командирского» костра и точил меч. Вид его был крайне смурной. Но пока его милость на фронтиры не спешил возвращаться — то ли хотел поглазеть, что я буду делать дальше, то ли надеялся меня в чём-то переубедить. Но так даже лучше, у меня есть шанс переубедить его.
— Что, «ну»? Хочешь или не хочешь? — усмехнулся я.
Сидящие вокруг воины, занимающиеся своими делами (утро, все активно кашеварят и кашеожидают) замолчали, предвкушающе напряглись — их граф скор на зрелища.
— После умопомрачительной ночи с прекрасной баронессой, племяш, и у меня бы в голове роились радужные мысли, — решила поддеть меня эта скотина. А дядюшка не так и плох, как я думал. Зачтём остроумие за плюс. — Вот только суровая жизнь воина, Рикардо, часто не оставляет на этих светлых идеях камня на камне.
Воины засопели, не решаясь хихикать вслух. Угу, юнца при всех макнули в дерьмецо, и в общем парировать нечем. Я также отнёсся с пониманием — я реально молод, и фактически в настоящих боях не участвовал. Пара небольших стычек в Картагенике нельзя назвать полноценной войной. Но всё равно он так зря. Теперь уделать его — вопрос чести. Гут, значит, поднимем ставки более того, чем планировал. А возьмём, как обычно, на «слабо».
— Не завидуй, дядюшка, — скривил я романтично-надменное выражение лица. — Ты тоже был молод и горяч… Когда-то. Давным-давно. А если б не забрасывал это дело, и у тебя бы с сеньоритами получалось.
Снова смешки, только теперь в адрес оппонента. Один-один. Впрочем, дядюшку Алехандро я этим не пронял. Он отвлёкся от меча, поднял глаза.
— Давай, говори. Что за пари?
Я таки присел рядом, вздохнул.
— Я докажу тебе, что легион — стоящая тема. И ты признаешь это перед всеми, перед войском. И если признаешь, обязуешься не ставить мне в Лимессии палки в колёса, а наоборот, будешь помогать, превращая территории за Кривым Ручьём в одну большую неприступную крепость.
— А если нет? — Усмешка.
— Если нет — как и договаривались, ты с семьёй едешь в другое владение. Более спокойное. Могу отдать тебе весь север графства, если хочешь — всё, что за Светлой. Или всю границу с Авиллой — неспокойно мне как-то за эти земли. Этот хмырь сговаривался со старым Арандой, что будет ими владеть, так что без дела ты, дядюшка, не останешься. Или тот же Феррейрос отдам — со временем. Он будет моим. Не сразу — но будет. Но место тебе заранее застолблю.
— Прости, Рикардо, — а это к нам подсел Весёлый Тит. Да-да, он и без меня, оказывается, имеет такое погоняло — Весёлый. Тот самый десятник, что перешучивался со мной всю дорогу и при каждом удобном случае просил афоризмы «за баб». — Прости, твоё сиятельство, но неможно делить шкуру неубитого кабана. Примета плохая.
— Тит, я на десятилетия планирую, — улыбнулся я в ответ. — Да, это совершенно точно, в этом году Феррейрос останется независимым. И в следующем. А может и ещё через год. Но дядюшка никуда не спешит, как и я. Я же всего лишь намечаю себе цель, к которой буду стремиться, а раз так — вода и камень точит, я её достигну.
— Ну, коли с этой стороны… — Тит почесал жидкую бородёнку.
— Племяш, давай к делу? — нахмурился виконт. — Я не собираюсь никуда ехать. Мне нравится Атараиско.
— Подальше от начальства, поближе к халявной кормушке? — иронично усмехнулся я. Дядюшка покраснел, но промолчал, не стал связываться. — Тебе придётся это сделать, твоя милость. Я уже всё сказал, Лимес должен стать крепостью. Должен! — высокопарно повторил это слово. — А значит, станет. Или будет уничтожен. И мне не нужен там человек, не разделяющий мои взгляды на систему обороны.
— Твоя оборона — туфта! — вспылил виконт. — Не могут башмачные крестьяне строем пик задержать степняков! Их разнесут к чёртовой матери первым же ударом!
— Сеньоры, можно подробности? — Это встрял Тит, выполняя функцию громоотвода, ради которой и сел. Отвлекая наше внимание друг с друга, чтобы окончательно не вспылили и не перессорились. — Мы, простые воины, — окинул рукой вокруг, — тоже хотим послушать. Граф столько интересного рассказал про Леонида, рекса Спарты, — это он дядюшке. — Очень всем интересно как это сейчас сделать, когда у рыцарей стремена. — А это уже мне.
— Легко. — Я усмехнулся. — Мне нужна сотня помощников из воинов, желательно сводный отряд, чтобы критически не ослаблять ни одного барона, а ещё все будущие легионеры, кого за эти дни добудем, неделя на тренировки и сотни три-четыре пик. А лучше пять. Пока хотя бы палки. Без наконечников, чтоб обозначить — это будут пока просто учения.
Дядюшка фыркнул. «А ключ от квартиры где деньги лежат тебе не нужен?» — как-то так его выражение лица читалось. Но я не сдавался — я только начал.
— Тит, предлагаю такую тактику борьбы на Лимесе. — Вздохнул и перешёл к серьёзному — к послезнанию. — Пехота выстраивается в баталии — это ощетинившиеся пиками строи пехоты. За которыми прячется конница. Конница наносит молниеносные удары и отходит за линию пик, потому, что линия пик малыми отрядами неприступна.
— А крупными отрядами? — продолжал скептически кривиться дядюшка.
— А от крупных у нас есть фронтиры. И иные укрепления. Надо создать систему оповещения, и настроить в ключевых точках мощные укрепления, пусть даже из земли и палок. Куда могут сбежаться при подходе крупных сил люди со всей округи. Где смогут дождаться подкрепления с этой стороны Кривого Ручья. Но насколько я знаю, орки в основном ходят группами максимум по сто человек. А с такими предлагаемая мной тактика как раз и должна справиться — на них и рассчитана.
— То есть! — с интересом подался виконт вперёд. — Если ты докажешь, что пики могут остановить отряд степняков в сотню рыл, закрыв конницу, дав той перегруппироваться… Покажешь это примером… Я беру свои слова обратно, прилюдно признаю твою правоту, возвращаюсь и строю крепость под названием «Лимесссия»?
— Да. И несмотря на предвзятость, делаешь это честно, — пронзил я его взглядом. Он должен поверить, что я серьёзно, я договороспособен. И что не самодур какой-то, а адекват, отдающий отчёт в своих действиях.