Чтение онлайн

— Интересно другое: куда эти мастера Левашова возили? И где он сейчас обретается?

Плахов подошел к платяному шкафу:

— Скоро узнаем. Погнали, заодно и деньги вернем.

Идея создать собственное алиби-агентство пришла в голову Дубровскому не сразу. В течение двух лет он честно пытался заработать в своем частном кабинетике. Однако вскоре понял: зачем, обливаясь потом, таскать лошадь на себе, если можно просто сесть на нее и пуститься вскачь по бескрайним просторам людских пороков. По опыту Дубровского выходило, что женам изменяют чуть ли не восемьдесят процентов мужчин. Женский сегмент он охватил пока не в полном объеме, но это не вспаханное поле еще ожидало своего пахаря.

Яков Михайлович не сомневался, что не менее сорока процентов жен усердно сооружали мужьям головной убор в виде разлапистых рогов. И не помочь им в этом деле означало подвергнуть опасности весь институт брака, ибо одна нелепая интрижка может порушить то, что строилось годами. Дубровский искренне верил, что его фирма делает полезное дело: сохраняет семью от распада, пусть и несколько аморальными методами, а за измену и ложь надо платить.

Дела шли прекрасно. Окупаемость предприятия составляла без малого триста процентов — такое не удавалось даже воротилам Уолл-стрита. Расценки колебались от сотни до пятисот долларов за день отсутствия клиента, в зависимости от сложности постановочного сюжета.

В тот день Яков Михайлович, как обычно, находился в офисе, разбирая бухгалтерские документы. Количество заказов росло. По всему выходило, что настало время расширить дело. В дверь постучали. На пороге показался Любимов. Не отрываясь от бумаг, Дубровский бросил:

— А, это вы? Ну как, помогло?

— Еще как!..— бодро откликнулся оперативник.

— Я же вам говорил! — Дубровский довольно улыбнулся.

Георгий пропустил в кабинет Плахова и Виригина:

— Вот, друзей привел. У них те же проблемы.

— Не беда. Поможем.

Опера двинулись к столу. Любимов медленно выложил на стол пачку своих фотографий, а Плахов накрыл их сверху служебным удостоверением. Дубровский внимательно прочел корочку, силясь осмыслить ситуацию, затем молча поднял глаза.

За десять минут оперативники умудрились основательно испортить психотерапевту настроение. Он сидел, понуро опустив плечи, в то время как гости теоретизировали на тему законности и ближайших перспектив данного предприятия. Решив, что «добрый доктор Айболит» созрел, Игорь показал ему постановочную фотографию Левашова. Дубровский наморщил лоб, делая вид, что усиленно вспоминает лицо на снимке.

— Да, он был нашим клиентом.

— И в прошлую субботу его тоже возили?..— Плахов добавил в голос суровых ноток.

— Секундочку...— Яков Михайлович начал листать журнал.— Да, утром забрали, а в воскресенье вечером он не пришел. Ребята его час прождали. Он нам еще денег остался должен.

Виригин оценил толщину бухгалтерской книги:

— Сочувствую.

Любимов продолжал наседать на растерявшегося психотерапевта:

— Так это не твои хранители семейного очага его хлопнули?

— А какой смысл? У нас стабильный бизнес... Без криминала.

— Куда вы его отвозили? — спросил Игорь.— Адрес знаете?

Яков Михайлович скосил глаза в сторону дивана, словно надеялся получить поддержку от монументальной мебели:

— Но у нас же конфиденциальность...

Любимов надвинулся на психотерапевта:

— Ты что, кристалл общества, чего-то не понял?

Слова прозвучали без крика, но максимально жестко. Таким тоном обычно говорят бандиты, прежде чем засунуть в задницу своей жертвы паяльник.

Дубровский сразу все сообразил:

— На память не помню, но могу показать. Один раз сам отвозил.

Игорь подвел черту:

— Собирайтесь, покажете.

Через пять минут Дубровский сидел в оперативной машине, направлявшейся в район новостроек. Психотерапевт пытался говорить убедительно:

— Разве я нарушаю закон?.. Криминала нет, пострадавших нет. Наоборот, одни положительные отзывы. Думаете, лучше, когда дети без отцов остаются? Посмотрите, сколько разводов! А ведь каждый —это суды, нервы, убытки. Уверен, вы с этим тоже знакомы...

Любимов поморщился:

— Одна ложь порождает другую...

Плахов, сидевший за рулем, посоветовал:

— Да брось ты с ним, Жор! А ты, Фрейд, дорогу лучше показывай!

Дубровский посмотрел в окно:

— Вот на том перекрестке остановите. Там мы его высаживали,— он указал на многоэтажный дом.— Вон в ту парадную он шел. Квартиру не знаю. Кажется, он ее снимает.

Сильвер пребывал в дурном настроении: он продолжал терять деньги, и это выводило его из себя. Менты по-прежнему шерстили нищенскую братию в подземке, а тот сучара с документами как сквозь землю провалился. При таком раскладе даже новая команда молдаван вряд ли спасет ситуацию.

На диване сбоку от шефа расселись Костыль и Шайба. Первый, заядлый картежник, травил «тематический» анекдот.

— Короче, встречаются в неволе два «каталы». Один говорит: «Давай, что ли, в картишки перебросимся». Другой говорит: «Да я, типа, уже десять лет их в руки не брал! Боюсь проиграться ...» — «Да ладно! Фигня! А я пятнадцать годков уже не играл». Ну ладно, сели, достали колоду. Тот, который десять лет не играл, взвесил ее в руке и говорит: «Знаешь, брателло, тут вроде бы одной карты не хватает». Другой, который пятнадцать лет не играл, взял колоду, тоже взвесил и отвечает: «Да, ты прав!.. Семерки крестей!» Ха-ха!

Внезапно раздался звонок, Сильвер взял трубку:

— Да... Откуда взял?.. И что там?..

Братки затихли, следя за Сильвером,— на его хмуром лице появился живой интерес.

— Слышу, не глухой... Хорошо. Сегодня в три.

Авторитет положил трубку:

— Звонил какой-то под. Говорит, есть бумага на меня. Интересная. Якобы в ментовке раздобыл.

— И чего хочет? — живо заинтересовался Шайба.

— Чего-чего... Что и все. Денег! Пятьсот евро или баксов. «Стрелку» забил.