Подростковый возраст
Шрифт:
Днем его вид отталкивает. А ночью пугает.
Компания подходила все ближе и чувствовалась какая-то тревога. Так всегда, когда находишься в меньшинстве.
Я сжал ладонь Лизы.
И вот мы поравнялись. Мой взгляд скользнул по нескольким лицам. Не считая Крюкова, я узнал парочку районных гопников своего возраста. Среди них так же была Одинокая, она смотрела то на меня, то на Лизу, то на наши руки. Могу соврать, но я увидел на ее лице возмущение, смешанное с удивлением.
Такое же удивление появилось и у меня, когда я увидел рядом с Одинокой Куратову. Она по началу не заметила ни меня, ни Лизу – она хохотала, заливаясь звонким смехом, который оборвался, как только мы попали ей на глаза. На мгновение наши взгляды пересеклись, и мы с Лизой пошли дальше.
***
Куратова протянула сигарету, а Одинокая, зажав ее между пальцами, поднесла к губам.
Они отделились от компании, сев на качели, на детской площадке.
– А что он тебе сказал? – спросила Историчка, поднося огонек зажигалки к концу сигареты.
– Сказал, что у него никого нет.
– Какой подонок!
– А он мне так нравится! А тут эта… как ее зовут?
– Лиза… Не расстраивайся, Ань.
– Как тут не расстраиваться? – Одинокая выпустила сизый дымок изо рта.
– Легко! – вскрикнула Куратова.
– Ты говорила, что у тебя получится нас свести.
– Но ведь полдела сделано, вы стоите в паре на танцах, как я и обещала. Все будет хорошо. Я тебе помогу. У меня есть идея.
Одинокая взглянула на Куратову и улыбнулась.
Глава третья
Цепной пес
Крюков оглянулся – в коридоре никого не было. Где-то на нижних этажах галдели дети. Он взялся за ручку двери и потянул ее на себя. В кабинете истории за столом сидела Куратова. Она хорошо делала вид, что занята, просматривая бумаги, но на самом деле она ждала его. Об этом говорил воткнутый в замок ключ, который Крюков повернул, войдя в кабинет.
Дыхание замерло.
Он зашел ей за спину, приобнял и уткнулся носом в волосы, вдыхая запах шампуня, отдаленно напоминающий яблоко.
– Сейчас? – томно дыша спросила она.
– А почему нет? – коротко сказал Крюков.
– Но ведь средина дня. Кто угодно может постучать, – прикрыв глаза прошептала Куратова.
– Это хорошо, – он убрал с шеи в сторону ее волосы и поцеловал. – А куда вы вчера с Аней ушли?
– У Ани проблемы с парнем.
– С тем, что мы вчера видели?
– Да.
Крюков снова коснулся губами ее шеи.
– Он ей изменяет?
– Что-то вроде этого.
– Ты дрожишь, – прошептал Крюков на ухо.
– Еще бы, – откинув голову назад, сказала Куратова.
– И что Аня собирается делать?
– Я ей помогу с ним разобраться.
– Может лучше я разберусь? По-пацански.
– Пока не надо.
– Рассчитывайте на меня.
– Обязательно.
И они поцеловались.
***
– Как тебе мой план? – спросил Дэн, когда мы вышли со школы на перемену.
– Ты о чем?
– А ты думал я просто так не смог встретиться? Или у Сары просто так болела голова? Чувак, все знают, что тебе нравится Лиза. А тут на горизонте эта Одинокая появилась. Ты бы глупостей наделал. Ведь Лиза хорошая девчонка, а ты тупой парень, как, впрочем, и все парни на свете.
– Какая же ты сволочь.
– Ты потом спасибо будешь говорить, – отмахнулся Дэн.
А ведь действительно, вчера я был рад тому, что ни Дэна, ни Сары не было.
– Эй! – вдруг нас окликнул Рома, он стоял на крыльце. – Подождите! – он спустился по ступенькам и подбежал ко мне, схватив за руку:
– Ты слышал, что Одинокая говорит?
– В смысле?
– В прямом! Ты вчера с Лизой мимо нее проходил?
– Да.
– И вы держались за руки?
– Ну, – кивнул я.
– И это все было для того, чтобы заставить Одинокую ревновать?
– Чего!?
– А вот Одинокая думает, что это так. Растрезвонила всем.
– Твою же… надо линять с этих танцев, пока хуже не стало. С чего эта дура вообще взяла, что нравится мне?
– Я не знаю, – развел руками Рома, – Не знаю. Но ты ей нравишься, – он ткнул в меня пальцем.
– Я с ней разберусь.
– Да уж, разберись, пока полшколы не думает, что ты мразь, Лиза потаскуха, а Одинокая бедная девочка с разбитым сердцем.
– Мне кажется, уже все так думают, – сказал Дэн. – Люди охотнее верят слухам. А твоя правда для них будет оправданием.
– Я втянул в это Лизу. А она здесь вообще ни при чем.
Пока Рома не рассказал о слухах я не замечал косых взглядов, и не слышал перешептываний за спиной. Но, идя по коридору, после перемены, мне казалось, что я был центром вселенной. Каждый смотрел в мою сторону с каким-то презрением. Когда про тебя говорят за спиной, всегда такое чувство будто кто-то знает про тебя больше, чем ты сам.
Школа была маленькой. Всего в три этажа. И училось здесь, чуть больше трехсот человек. Как я до сих пор не пересекся с Одинокой в этих коридорах?
А если бы пересекся, то что? Что бы произошло? Что бы я ей сказал?
– Ты, лгунья несчастная, хватит рассказывать про меня гадости!
Так, что ли?
Удивительно. Я был знаком с Одинокой сутки, а уже повяз в болоте сплетен.
Почему все хреновое происходит так быстро?
***
Щелкнул замок, и Крюков выскользнул из кабинета истории незамеченным.
Куратова посмотрела ему вслед и достала маленькое зеркальце, поправила волосы, отдернула юбку. Губы, налившееся кровью, пульсировали. Засос, оставленный на толстой шее, ныл приятной болью. Как она не старалась, она все равно имела растрёпанный вид, который говорил о том, что она так пыталась скрыть.
В дверь постучали. Куратова прикрыла засос волосами, проверила юбку, еще раз взглянула в зеркало.
– Да-да.
В кабинет вошла Одинокая с подругой:
– Привет, – улыбнулась она. – Только что Крюкова видели на ступеньках.