Под откос
Шрифт:
«Хана», – решил Леха. – «С двумя не справлюсь».
Он рванулся вперед, отталкивая лысого, но тот профессионально встретил его коленом в живот, и сразу же швырнул через бедро. Леха описал пирует, и с грохотом рухнул спиной на пол. Бритый оскалил зубы, и ринулся на добивание. Но, вдруг, спотыкнулся на ровном месте и повалился прямо на Леху. Тот успел, лежа на спине, выставить ногу и перебросить противника через себя. В открытую вагонную дверь.
– Ой, бля… – ужаснулся второй человек. – Прямо в столб!
… – Первый, я «Сапсан». На площадке последнего не отцепленного вагона наблюдаю рукопашный бой. Одного человека выбросили с поезда. Остались двое…
– Кто?
– Не знаю, расстояние большое.
– Хорошо, продолжайте докладывать…
Леха поднялся, переводя дух. Вторым оказался тот самый мальчишка-«полупроводник» из их вагона. Его лицо было перепачкано пылью, а в руках он держал палку от швабры.
– Ты… ты как здесь? – прохрипел Леха.
– Да так, вагоны отстегиваю, – улыбнулся парень. – А я вас помню! Вы из моего вагона!
– Ты с ними? – потребовал ответа Никифоров.
Парень даже обиделся.
– Так это ты его? – Леха кивнул сначала на швабру, а потом наружу.
– Ага, швабру в ноги ему сунул, – обрадовался проводник. – Я, говорит, тебя потом убью. Да хрен ему на лысую бОшку! Убивалка еще не выросла.
– Да что же… – пытаясь восстановить дыхание, пожаловался Алексей, – что же они меня все бьют-то? Это ж я их бить должен! Погоди-ка! – Леха сообразил, что перед ним незаменимый источник информации. – Быстро расскажи что там и как!
– Ну… – замялся парень. – Как быстро-то рассказать? Захватили поезд, всех согнали в три вагона. Сказали, что требуют зеленую улицу на Москву. После каждой крупной станции будут отстегивать один вагон с пассажирами. Вот, один я отцепил уже.
– Кто в нем?
– Бабы да ребятня. Раненую еще из первого вагона. Подстрелили там бабу одну.
Ноги вдруг стали ватными, в груди заледенело. Алексею даже пришлось облокотиться на стену. Словно со стороны он услышал свой невнятный голос:
– Какую… бабу?
– Да почем я знаю?
– Ты помнишь девушку, которую я провожал?
– А! Нет, не она, не пугайтесь. Другая какая-то, постарше.
Никифоров медленно выдохнул дрожащими губами. Побелевший в мгновение мир снова стал наливаться красками. Еще секунд пять ему понадобилось, чтобы сформулировать дальнейшие вопросы.
– Сколько их?
– Я всех не видел. Человек двенадцать-пятнадцать. Может, больше немного.
– Вооружены?
– Да. Пистолеты, у некоторых автоматы. А еще атомная бомба.
– И лазерный огнемет с генератором лучей смерти? – хихикнул Леха.
– Я серьезно! Их главный, Руслан Дикаев, о ней говорил, когда с нашими связывался, с ФСБ. И я ее видел. Она в СВ. Там какой-то перец в очках с ней сидит. Седьмое купе.
Леха уважительно посмотрел на проводника.
– Хорошая у тебя память.
– Не жалуюсь.
– Как говоришь, их главного зовут?
– Руслан Дикаев. Он в нашем вагоне тоже ехал, опоздал еще. Кого еще помню? Бек – это волосатый узкоглазый из нашего вагона. Телохранитель Руслана, похоже. Еще Салман, Джохар, Рамзан, Ахмат, Шамиль, этот, который выпал – Хасбулат звали… Но у этих я фамилии не знаю.
– Погодь-ка, – что-то показалось Лехе неправильным, но он никак не мог сообразить, что. – А на каком языке они между собой говорят?
– На русском, – пожал плечами Витя. – А что?
– Имена какие-то странные.
– А что в них странного? Обычные чеченские имена.
– Вот в том-то и дело, что слишком обычные. Ни одного Шабауди, Адлана, Сугаипа или еще какого Давлета. Все, будто из сводок новостей вылезли. Это все равно, что в компании русских одни Ивановы, Петровы и Сидоровы оказались бы. Случается, но редко.
– Так…это…наверное взяли имена своих героев.
– Ага, Рамзан – самое геройское для таких имечко. Еще бы Владимиром Владимировичем назваться.
– И что это значит?
– Не знаю пока, буду думать, – пожал плечами Леха. – А ты пока быстренько выкладывай все, что вспомнишь. А то сейчас эти орлы горные пойдут своего лысого собрата искать.
– Я им скажу, что он с лестницы навернулся. Тем более, что это легче легкого.
Леха посмотрел на Витю, как на больного.
– Ты что, вернуться собрался?
Тот только вздохнул.
– А без меня больше никто на ходу вагон отцепить не сможет.
– Ты либо сумасшедший, либо герой, – с уважением сказал Никифоров.
– Дурак я, – засмеялся проводник. – Мне и мать это всегда говорила…
– Это возможно?
Тон вопроса Трофимова был утвердительным. Никаких возражений он принимать не собирался. Рамович грустно вздохнул, пожевал щеки, и развел руками.
– А если я скажу, что невозможно, вы же все равно прикажете это сделать, правильно?
– Абсолютно, – усмехнулся генерал.
– Значит, возможно. Станция крупная, думаю, шесть готовых к рейсу тепловозов мы найдем. Хотя завтра вы, видимо, будете работать с другим начальником железной дороги. Потому что это не ямская станция, просто так шесть коней у нас там не стоят. Мне придется снять их с других рейсов. Поломать весь график к чертовой матери. Это миллионные убытки.
– С этим мы разберемся, – успокоил его генерал. – Если ваши люди все сделают четко, вы не только не лишитесь поста, а получите всяческие преференции. Это я вам гарантирую. Да еще и о государственной награде похлопочу.