Чтение онлайн

И Елена Михайловна первой пошла вперёд. За спиной у неё стояла мёртвая тишина — школьники впервые стали осознавать. В такой же тишине они прошли сотню метров. Учитель остановилась.

— Кто рядовой Симонов?

Маленькая заминка, после которой вперёд вышел Паша Зотчиков.

— Я.

— На этом месте тебя убила пуля. Навылет и в сердце. Прострелила письмо, которое он получил от матери, но так и не успел прочесть, потому что их подняли по тревоге. Теперь ты идёшь молча.

Отряд школьников поднимался выше и выше, теряя своих солдат.

— Стоять. Сержант, здесь ты подорвался на мине и остался без ноги. Тебя нёс рядовой Николайчук. Кто у нас рядовой Николайчук?

Отозвался Женька, здоровый бугай, ничем не похожий на школьника, самый отвязный и проблемный подросток на всю школу.

— Бери своего сержанта и тащи, рядовой.

— Чё? Он чё, баба, на руках его таскать? Не буду!

— Он не баба. Он раненый сержант и твой командир. И товарищ, к тому же. Бери его и неси.

Женя растерялся впервые в жизни и посматривал то на Сеню-сержанта, то на Елену Михайловну.

— Н-но как я его возьму?

— Ох, дети-дети! Рюкзак спереди, сержанта за спину, чуть пригнулся и пошёл. Личные вещи Сени не оставлять, пусть на нём висят. Рядовой Николайчук тащил своего сержанта до следующей остановки, где-то часа полтора отсюда. Через сорок минут после получения ранения сержант умер от шока и потери крови. Рядовой ненадолго пережил своего командира. Его подорвали гранатой на той самой остановке, что будет через полтора часа, — теперь отряд продвигался медленнее, подстраиваясь под шаг Женьки, который тащил своего одноклассника, бывшего уже мёртвым сержантом.

Пробираясь по буеракам то в тишине, то под комментарии учителя, школьники больше молчали. Потные, уставшие, голодные, с сухостью во рту, они шли и шли к перевалу, думая о том, как им повезло родиться в мирное время. Сбивая ноги, спотыкаясь об поваленные деревья, всё больше учеников объявлялись «мёртвыми».

— Рядовой Бугаев! — ещё один ученик вздрогнул. — Здесь отряд нарвался на засаду. Ты вызвался прикрывать отход. Погиб, конечно. — Стоящие полукругом живые и «мёртвые» школьники молчанием словно отдавали честь погибшему герою. Представлен к медали «За боевые заслуги». Посмертно. Рядовой Бугаева! — Ириша Нецвейг в форме медсестры вскинула глаза. — Ты погибла при попытке вытащить рядового Бугаева с линии огня. Вас похоронили в одной могиле. Вы поженились за две недели до этого.

Часам к двум дня класс дошёл до перевала. Ребята стояли возле памятника, установленного в память погибших и выживших при защите такого вроде неважного, на первый взгляд, объекта.

— Рядовой Фардыев!

Вася Козлов вздрогнул.

— Я!

— Поздравляю. Ты выжил. Ты да рядовой Дубовцев, — теперь поднял голову Эдик. — Из всего отряда в сорок человек выжили всего двое. Такие же мальчишки, как вы. Ваши ровесники. А некоторые и младше — часто ребята приписывали себе год-два, чтобы взяли на фронт. Им хотелось играть, бегать, любить и дышать, а они голодали, мёрзли и умирали. Двадцать семь миллионов. Это каждый седьмой. Это вот так — из отряда остаются в живых двое мальчишек по восемнадцати лет…

Школьники стояли вразнобой. Если бы учитель смотрела на детей, она бы заметила слёзы на щеках — девочки плакали, не стесняясь, мальчики пытались сдержаться, закидывая голову назад, словно слёзы могли закатиться обратно в глаза, но у многих в свете лучей блестели мокрые дорожки.

Вася Козлов, один из двоих «выживших», плакал не стесняясь. Солёные капли сбегали по ещё по-детски пухлым щекам, на которых пока не было щетины и падали на гимнастёрку, расползаясь по груди тёмными пятнами.

В понедельник на урок истории Вася заявился первым.

— Здравствуйте, Елена Михайловна!

— Доброе утро, Вася, — кивнула учитель на приветствие и в удивлении вздёрнула бровь, увидев на месте татуировки повязку.

— Ножом срезал, — смущённо пояснил Вася, краснея вплоть до шеи. — И Эдька тоже. Пока ещё заживёт. — И парень робко улыбнулся.