Чтение онлайн

— Боярин! — ко мне подскакал посыльный. — Тысяцкий жде у себя. Усих бояр клича.

Не заезжая домой, я поспешил к тысяцкому. Еще не было такого, чтобы Войсил собирал всех бояр, а как выяснилось, и сотников и десятников многих. Поэтому со мной поехали, и Филипп, и Андрей, которые были мрачнее тучи и отворачивали глаза. Видимо переживали за неудачи. Ну — будет мотивация к работе.

Когда мы въехали в детинец я даже опешил. Куча народу, лошадей, повозок. Это мобилизация? Войдя в помещение, что я звал тронным залом, я сразу же заметил весьма интересное лицо.

— По здорову ли Честислав Вышатович? — спросил я своего соседа выдавая максимальную, насколько мог, улыбку.

— Спаси Христос, — растеряно ответил соседушка.

— Да, на него и уповаем, — ухмыльнулся я.

Что ж — понервничай! Ты все понял, соседушка. Может, это было опрометчиво с моей стороны давать намеки, но не мог пройти мимо.

— Есть вести! — в зал вошел Войсил. Прям, как у Гоголя «пренеприятное известие».

Я понял, что история все же идет своим чередом. Вести были о битве на Калке. Только мое вмешательство, видимо немного, но меняет историю. Князья были разбиты на Калке примерно по тому же сценарию, как и в известной мне истории. Разница заключалась в том, что бродники не предали союзное войско, и князь Мстислав Киевский не поверил посылам монголов и не вывел из обороны свое войско. Почему не предали русско-половецкие войска бродники — эти прародители казачества? Только одно приходит на ум — тот отряд, что был нами разгромлен у реки Сура, имел отношение к предательству бродников, а его отсутствие изменило немного расклады. Кроме того, монголы, вероятно, потеряли больше воинов, чем предполагалось, и могли не пойти в сторону Булгарии и тогда мои слова купцам обесцениваются. Также не произошло серьезного побоища при переправе через Калку во время отступления половцев и русичей. Наверное, тот отряд, уничтоженный нами, также мог быть одним из тех, кто громил у переправы союзников. Котияр же бежал в Венгрию и это так же изменения, он частично сохранил боеспособность и мог бы помочь своему зятю Мстилаву Старому Киевскому, но не сделал этого.

Василько же прибыл не в Чернигов, а в Киев. Видимо из-за того, что ликвидация оборонительной позиции киевского князя заняла больше времени. Между тем, с боями многие киевские ратники пробились через монголов и смогли добраться до Киева.

— Василько готовит Киев до обороны и йому потребны вои, сотня Гаврилы иде до Киева одвуконь от кожного з вас або вои, али припасы, — продолжал тысяцкий.

Да, любимый отрок-князь в опасности и Василий Шварнович, используя служебное положение, готовит помощь. А что могу я? Встретился глазами с Филиппом и Андреем. Первый умоляюще смотрел, и в его глазах боролись страсть и долг. Андрей же излучал более импонирующие мне эмоции. Мол, «скажешь — пойду». Нужно отпускать обоих и сам бы пошел. А еще отправить наших новобранцев — не всех, но только самых ушлых и способных. Пусть походной жизни поучаться.

— Корней Владимирович, — прервал мои размышления тысяцки. — Што ты даш на поход.

— Три десятка одвуконь и пять телег припасов, — ответил я, принимая решение.

В зале установилось молчание, все смотрели на меня. Да, знали о школе, но все считали, что это блажь, игры подростка, которому тесть дал много вольности, а пороть надо. А тут я даю больше всех воинов и еще сам их обеспечиваю.

— Токмо моя земля, обильна и богата, кабы не сбылось так, што повернемся, а зямли то и нет, — сказал я и обвел взглядом всех присутствующих, остановившись на Честиславе Вышатовиче.

— На том слово мое, да и ратные люди у тя больш за чатыре десятка на зямле застануться, — нарочито громко сказал Войсил. Все вновь с удивлением обратили свои взгляды на меня.

Выходя из зала, где больше часа было совещание, я шепнул Андрею: «Сегодня!».

План операции возмездия был составлен недавно, после неусыпной слежки за объектом. Принцип был, на мой взгляд, вполне с душком и юморком.

Вечером, как только начало смеркаться стали готовится. Шли четверо — я, Андрей и еще два его человека. Пошитые заранее маскхалаты предавали нам дополнительные возможности в маскировке. Да и не охраняемый стратегический объект брать будем. Пробирались через нескошенную траву и поле, усеянное житом. Никого не было. У нас молодняк периодически объезжает поля, сами холопы организовывают патрулирование после того, как я объяснил про сущность промышленного шпионажа и потребовал элементраное знание азов воинской службы. А тут — никого.

Высмотрев в бинокль усадьбу, я убедился, что баня, как это и планировалось, топиться, и уже занесли кувшины толи с брагой, толи с медом, пиво в здешних краях варили не охотно. С завидным постоянством Честислав Вышатович посещал баню через день. И дело было абсолютно не в чистоплотности данного персонажа, а в плотских утехах. Две голых девки из холопок, да обильное питие — вот главные жизненные ориентиры соседа. А ведь жена и красавица, и умелица, несмотря на уже возраст «аж в тридцать лет». Скажи тридцатилетней даме в XXI — м веке, что она стара — раздерут!

— Идет! — шепотом сказал Андрей, и два его сподручных с луками вышли на заранее подготовленные позиции.

Их задача была отслеживать посторонних. Если кто покажется в поле зрения — диверсанты должны будут их убрать, а потом почистить и место. Тела в реку. Баня, как это и было часто принято, была возле реки, а другая сторона — во дворе усадьбы, что давало возможности для ухода, так как в кустах спрятаны лодки. Выжидали час. По традиции, именно через час хозяин с девками выбежит первый раз окунаться. Время нужно было, чтобы изрядно подвыпили, и девки и прилюбодей.

— Вышли! — сказал я, и мы приготовились.

С криками весело и задорно выбежал объект, за ним голые раскрасневшиеся девки. Окунулись и опять с криками, подстегиваемые пошлыми кричалками хозяина, побежали в баню.

— Пойдем, — скомандовал я, и мы выдвинулись на новую позицию.

Справа и слева от входа в баню были заросли травы там мы и должны были залечь и вслушиваться в происходящее, выбирая момент, когда хозяин начнет свое действо с одной из девок. Когда пьяные вскрики переменились тяжелым мужским пыхтением и женским повизгиванием я жестом показал Андрею на вход.

Резкий рывок двери и Андрей молниеносно бьет по затылку пыхтящему над девкой хозяину, вторую девку жадно пьющую медовуху оглушаю я. Та же девица, что была удостоена особым вниманием боярина Честислава Вышатовича не сразу понимает, что произошло и продолжает эмитировать бурное удовольствие от соития с хозяином. Но оглушаем и ее. Как я и предполагал — детородный орган охайника застрял в момент проникновения.

Проверяю пульс — никого не убили, но могут быстро очнуться. Вливаем в горло девкам, и хозяину принесенный мной спирт, еще оставшийся из скарба. Почти литр чистого медицинского спирта — это для современных трех людей практически смертельная доза. Однако, могло все это вызвать подозрение. И мы, прикрыв оконце, начинаем растапливать вновь баню как теми дровами, что были внутри, так и теми, что при последней вылазке позавчера принесли ратники Андрея. Сыроватые, надо сказать дрова.

— Уходим, — прошипел я и приоткрыл щель в двери. Прислушавшись в тишину, резко вышел, открыв дверь ровно настолько, чтобы протиснуться, следом вышел Андрей.

Дело сделано. Завтра, а, может, и сегодня, найдут три трупа, голые и со следами разврата, будучи пьяными, угорели от печи. Позор соседу. Как еще уговорить батюшку Михаила, который бывает уж очень принципиальным, отпеть эту троицу.

Отход был обыденным, и без каких-либо приключений. А я все думал, не наследили ли мы. Опытные профессионалы из будущего могли бы раскрутить это дело по отпечаткам, по анализам крови и тогда уже высмотрели бы и подходы и отходы, вот только тут это делать не станут. Тем более, что индульгенция от тысяцкого получена.