Шрифт:
ПРОЛОГ
Она висела над миром, огромная и яркая, как вторая луна. Она светила по ночам, и в каждом доме жители перед сном гасили огни, выходили на улицу или на балкон – и смотрели, улыбались и повторяли: "Она золотая, теплая и прекрасная, как подобает настоящей мечте".
Она – это великая Ами, которую эльфы до сих пор по привычке называли черепахой , помня ее детство. Нелепо называть черепахой самый быстрый корабль цивилизации Саймили! Но разве допустимо именовать кораблем или даже мазвом – магическим зверем – разумное существо, вмещающее самодостаточный мир? И странствующее вместе со своим экипажем не по приказу или принуждению – да и как можно принудить Ами? – а исключительно по причине общности интересов и родства с пилотом, принцессой Риолой, дочерью королевы эльфов Сэльви-а-Тэи. И еще из любопытства: Ами стремилась узнавать новое каждый день. Или хотя бы беседовать и учиться. Поэтому без экипажа, точнее, без собственного населения она скучала. Особенно теперь, когда выросла и была вынуждена отказаться от визитов в атмосферу родной планеты Саймили, где вылупилась в свое время из яйца, то есть мазвзародыша. Правда, у повзрослевшей Ами есть два малых корабля планетарного класса "А", как их называют дотошные люди. Эльфы именуют их детьми Великой, а гномы уже три десятка лет азартно спорят, выбирая малышам подходящие имена. Все же именно они, подгорники, совершенствовали зародыши мазва, наделяя детей Ами новыми интересными способностями и навыками. Потом встраивали в живую ткань дополнительные модули: анализаторы атмосферы и грунтов, силовые щиты, малые запасные двигатели. Так надежнее! Гномы полагают, эти слова объясняют всё. Точнее, почти всё.
Ведь нельзя смириться с логичным и продуманным решением общего совета планеты: в первый полет Ами уходит, не имея в составе экипажа ни одного человека или гнома… Вернее, в ее корпусе нет бодрствующих людей и подгорников. Для них, имеющих ограничение в продолжительности жизни, время полета – непростительная растрата лет. Поэтому до первого интересного объекта и далее – в пути между звездами – беседовать с Ами, прокладывать курс и изучать черноту неба останутся эльфы, не обремененные проблемой учета прожитых веков.
Когда-то давно люди мечтали о бессмертии, даже пытались тайком исследовать эльфов, добывая образцы ткани и крови. Хотя подданные королевы Сэльви снова и снова повторяли: их жизнь определяется чем-то иным, нежели генетическим кодом или пресловутым "вирусом бессмертия", выделить который стремились люди.
Со временем общими усилиями удалось отодвинуть смерть и обеспечить людям если не бесконечную, то очень длинную жизнь. Первое поколение обновленных возникло два века назад. И некоторые его представители еще живут, не ощущая бремени одряхления. Они признали сами и растолковали другим: старость приходит в душу, мозг, подсознание. Пробирается туда и откладывает личинки пресыщенности, высокомерия, самовлюбленности, лени. Человек перестает стремиться к новому, утрачивает наивную, почти детскую, готовность учиться и познавать. Мир становится серым, праздники лишаются своей сути, сохраняется лишь внешний блеск. И смерть перестает восприниматься как наказание рода людского или его тяжкое бремя. Она – врата к обновлению.
Эльфы умудряются сохранять в душе восторженную радость ребенка – это и есть тайна их вечности. Которую, впрочем, никто и не прячет. У эльфов есть Единственная, именуемая также Сердцем этого народа. Уникальное существо, способное сливаться с природой, ощущать ее полно и живо. Каждую осень Единственная становится на год старше – говорят эльфы. А следующей весной она молодеет…
За три сотни лет до начала первого дальнего плавания Ами королева Сэльви-а-Тэи отпраздновала рождение своей внучки, получившей имя Тиэса, прежде принадлежавшее древней правительнице эльфов.
Гордо продемонстрировав крошечное агукающее существо в пеленках, Сэльви сказала:
– Однажды мы обретем возможность полететь к иным мирам. И тогда у эльфов будет два Сердца. Мое останется биться и тосковать здесь, с вами. А прекрасная королева Тиэса в числе первых увидит новые звезды.
Тогда черепаху Ами еще не звали великой. Диаметр ее панциря составлял всего-то шестьдесят метров. Неплохо для межконтинентальных полетов. Но не более того.
Прошли годы, сложились в десятилетия, соединились в века. Ами поднялась в пустоту над миром Саймили. На дальних орбитах системы родной звезды она облюбовала пояс астероидов. Вкусных, крупных и разнообразных. Черепаха выбирала подходящие, поглощала, перерабатывала – и росла. Училась, меняла себя, обретала полноту сознания.
Наконец, выбравшись из детского возраста, Ами стала все чаще общаться с королевой Сэльви. Она жаждала измениться полностью и стать не магическим зверем, а чем-то гораздо большим. Самостоятельным миром, пусть сперва и небольшим. Ведь иначе нельзя путешествовать, имея в корпусе экипаж…
Ами, создавшие ее эльфы, люди и гномы вместе усердно трудились, заполняя жизнью плоский мир под куполом панциря. Там появились довольно обширные и глубокие недра, фильтрующие воду и возвращающие ее на поверхность сотнями родников. Сама поверхность обрела незначительную вогнутость профиля, уподобившись чаше: по краям расположились горы, от них потекли к большому центральному морю, используя естественный уклон, ручьи и реки. На берегах зазеленели леса, распластались степи. Воздух стал обновляться, дыхание мира породило ветер.
Самым красивым и запоминающимся этапом развития стало купание в солнце. Ами нырнула в его верхние слои, называя свое имя и признавая себя еще одним ребенком звезды – таковы планеты, выращенные родным солнцем. Ее признали.
Назад черепаха вернулась недавно. Заняла удобную стационарную орбиту, не нарушающую порядка в системе родного солнца, что важно при размерах и массе Ами, позволяющих считать ее планетой. Под сводом панциря-неба появилось собственное светило. Мир ожил. Наполнился пением птиц, сухим стуком конских копыт по степной равнине, гудением пчел. На скалах, в долинах и у моря возникли города. Их строили для себя люди и гномы. Заранее готовили жилье к длительному полету без присмотра. Встраивали бытовые системы мазвконтроля, исключающие возможность накопления пыли и появления таких врагов бесхозного жилья, как грибок и плесень. Заклинали материалы против старения, а краски – против выгорания.
Это была кропотливая работа. Точнее, ее завершающая стадия. Потому что Ами кружила на дальней орбите. А на Саймили – далеком, сияющем, синем драгоценном шарике в ожерелье солнца – до хрипоты спорили, утверждая окончательный состав экипажа.
Вот тогда и стало понятно: первое плавание Ами по темным водам безбрежного моря межзвездной пустоты начнется очень скоро. А экипаж великой черепахи будет многочисленным – но не настолько, чтобы в его состав вошли все желающие.
Глава 1 ОХОТА
Они достигли прибрежного пограничья Ольсны, миновали мост и вкатились в грифство Даннар глухой зимней ночью. В такое время багряный диск демонического Ролла не тревожит людей своим лихорадочным огнем, не поит силой тварей, созданных его темными и могучими чарами. Лучший сезон для охоты. И не случайно так все сложилось. Готовил поездку сам Златоголосый маэстро. А он-то, с его опытом и властью, не ошибается.
Ледяной ветер с моря зло царапал слепые окошки кареты, наглухо закрытые и утепленные. Темноту большого экипажа рассеивали две масляные лампы, укрепленные возле переднего и заднего диванов. О тепле заботилась медная печурка, устроенная в середине на полу. И освещение, и жар поступали в достатке, создавая своеобразный путевой уют. Вроде бы на юге и зима – не зима. Снег срывается, чтобы наскоро забелить поля, и снова сходит, уступая место слякоти, куда более коварному врагу путешественника. Больших морозов нет, но сырой холод донимает гораздо сильнее, чем настоящая стужа. А еще эта белесая муть облаков вместо неба. День за днем ни единого просвета, ни малейшей улыбки – хоть мимолетного отблеска лучей сияющего Адалора…
Зрец, пожилой уже мужчина, сидел в удобном глубоком кресле, установленном в самом центре огромной тяжелой кареты, рядом с печкой. Ноги укутаны в густой мех северного ориша, самый дорогой и теплый. Еще бы! Зрецу – все лучшее. Особенно теперь, когда он утомлен охотой и вымотан нескончаемым кашлем. Но держится, как и в прежние дни и ночи. Продолжал поиск, не имея помощи и подмены… Вот и теперь – как все подобные ему, смотрит куда-то вдаль и вверх, странно и неестественно закинув голову. Кресло держит сухое легкое тело плотно, надежно. Длинные бледные пальцы настойчиво щупают воздух, мнут его, как второсортную ткань в лавке мошенника. Вот и губы кривятся недовольно, вроде бы готовя отповедь торгашу. Еще мгновение – и…