Плачу любые деньги
Шрифт:
Если бы пять минут назад Евдокия не заглянула одним глазком в комнату Мироновой дочери, то однозначно бы решила: Александр Сергеевич решил сразить потенциальную наемницу наповал и сразу шиком предлагаемых апартаментов.
Просторная светлая комната с высоким мансардным окном напоминала будуар маркизы Помпадур. Вдоль стен, обитых чем-то атласно посверкивающим, расположилась мебель в стиле Людовика Пятнадцатого, кровать манила лечь под балдахин, и обязательные, писанные маслом букеты цветов в серебристых рамах.
– Я вашу сумку без приказания не распаковывала, – говорила Вера. – Помочь вам вещи разложить?
– Обойдусь, – заторможенно пробормотала Дуся и пощупала портьеры. «Офигеть, никто и не поверит, если не сфотографирую!»
– За этой дверью ванная комната. – Зацепив пальцами почти незаметную пумпочку, горничная распахнула невысокую створку. – Здесь, правда, немного холодно… Комнатами редко пользуются. Но я сейчас включу автономный обогрев ванной, и станет теплее. Пойдемте, я покажу, как климатической установкой пользоваться…
Дуся прошла в дверцу. И тут-то, как ни удерживалась, снова разинула рот.
Прежний хозяин дома имел-таки дорогостоящее хобби: все помещения дома Яков Альбертович отделывал с непередаваемо тонким вкусом, в стиле разных эпох и стран. За спиной Евдокии остался французский будуар, ванная напоминала античную купальню.
Потолок и стены облицовывал нежный, как будто с налетом древности, бежевый мрамор. Утопленная в молочно-белый мраморный подиум ванна походила на миниатюрный бассейн с крохотными впадинками-ступенями.
– Вот тут, в углу, есть душевая кабинка, – говорила между тем Вера. – Если нажать на эту панель, створка в сторону уйдет…
О том, куда и как нажать, Евдокии пришлось уточнить чуть позже. Пока же Дуся глаз не могла оторвать от плавных изгибов мраморной купели!
Миниатюрный бассейн находился как будто в алькове. В ногах купели выдолбили основательную нишу. В нише стоял полукруглый подсвеченный аквариум, дно которого щедро застилали крупные розовые «жемчужины» с вкраплениями голубых и изумрудных прозрачных камушков. Поверх всех этих «драгоценностей» носилась живая (!) красная рыбка.
И эта рыбка поразила Дусю больше всего.
Евдокия уже представила, как вечером разляжется в купели и будет любоваться аквариумом в ногах.
Реально – умереть, не встать!
Горничная подошла ближе, наморщила конопатый нос.
– Понравилось?.. Так холодно же… – выразилась мудро. – Камень. Нет, чтоб фаянс.
– Ванна долго нагревается?
– Ну-у-у… Вода минут пятнадцать набирается. Инесса Сигизмундовна тоже здесь купаться любит, пока воду набирает, обогрев включает, как раз одновременно получается. Пока вода нальется, комната и ванна прогреваются. Зимой обогреватели везде работают, теплее получается, а летом надо автономно подключать.
– Покажите мне, как пользоваться обогревом.
Никакой холод не заставил бы Евдокию отказаться от купания в эдакой прелести, от любования рыбкой, от созерцания псевдо (или вправду?!) античных мозаик на стенах!
Вера выполнила просьбу и продолжила экскурсию:
– Здесь шкафчик с полотенцами и купальными халатами.
В «шкафчик» поместились бы все наряды Дусиной мамы.
– Здесь фен. Шампуни, ароматические масла…
В безденежье, продав шампуни и масла, Миронов мог бы прокормить семью в течение двух месяцев.
– А это что за дверь? – заметила Евдокия бронзовую ручку напротив входа в будуар.
– Там вторая гостевая спальня. Мужская. Хотите посмотреть?
Конечно!
Вера распахнула дверь в смежное помещение, и Евдокия попала в квадратную комнату с тяжеловесной мебелью, где коричнево-бордовая отделка стен, казалось, поглощала, впитывала свет.
– Эти спальни мы называем семейными, для парочек, кому храп спать мешает. Тут даже ключ один и тот же подходит, – болтала Верочка. – Ваша спальня – голубая, женская. Тут – мужская. Мы ее не любим.
– Почему?
Горничная привычно наморщила конопатый нос:
– Да мрачно как-то.
– Пожалуй, – согласилась Дуся и пошла на свою половину.
Сегодня, что бы ни случилось, она уж тут поплавает! В маслах. Окруженная ароматическими свечами.
В будуаре, распахивая шторы во всю ширь, стояла спиной к вошедшим невысокая женщина в платье цвета, отдающего богоугодным заведением: серая холстина. Судя по мягким складкам на рукавах, холстина была не из дешевых. Рыжие, как будто стрептоцидом крашенные волосы женщины плотно стягивали уши и собирались на затылке в крепкий кукиш.
– Алевтина Викторовна, – окликнула горничная. – А я уже все… показала.
Алевтиной Викторовной звали экономку господ Мироновых. И именно с ней, если не считать родственников хозяина дома, Евдокия хотела познакомиться больше всего.
Во время путешествия с Александром Сергеевичем от ресторана до дома Евдокия попросила его рассказать о февральском покушении. Разговор зашел не случайно, Дуся выразила удивление, почему среди приближенных нет ни одного узнаваемого по прошлогодней встрече лица – Мирон сменил охрану, оставил только «секретаршу». Авторитет ответил без охоты:
– С февраля пришлось сменить. Крысой был Патрон, бригадир, он за пацанов отвечал.
Натужный, неохочий рассказ авторитета сводился к следующему.
Правая рука Мирона – Патрон решил, что один из синонимов прозвища ему подходит больше. Не захотел Патрон быть бессловесным куском свинца в оболочке из гильзы – лететь, куда прикажут. Подумал, что значение «патрон-шеф-босс» его натуре и возросшему авторитету соответствует гораздо больше.
В рассказе Мирон обмолвился: «Тут мне наследство обломилось, людей жаба начала душить». (Позже Дуся поняла, о каком наследстве речь.) Мирону кинули предъяву – поделись.