Чтение онлайн

Пейтон подошла к шкафу, открыла дверцы. Помимо одежды, шляпок и всевозможных коробок с обувью в шкафу были мячи, теннисные ракетки, клюшки для гольфа, туристское снаряжение.

Пейтон вздохнула. Чистая постель, на завтрак свежие хрустящие булочки, теннис, гольф, увеселительные прогулки — все это не для нее. Ее мир — грязная комната с ободранными обоями да прогулки с собаками. Может быть, теперь все переменится, а Белинда даже научит ее играть в гольф или теннис? На вид она — серьезная, уравновешенная девица.

Пейтон стала рассматривать ее фотографии, висевшие на стене в застекленных рамках. Вот Белинда у собора Святого Петра, вот — в Ангкоре, а вот — у Стены плача. [13] А вот она в лагере среди скаутов под белым полотнищем, на котором начертано КО-КО-КО-ШИР; [14] на этой фотографии ей не больше двенадцати.

Пейтон потянуло домой, хотя она и хорошо понимала: если уедет, Барри расстроится. Завтра утром он собирался сводить ее к своему приятелю, во второй половине дня Грейс устраивала праздничный семейный обед, а в пятницу, послезавтра, — перед отъездом Пейтон домой — Барри намеревался сводить ее в ресторан. Но, может, уехать на ночь домой и вернуться завтра к праздничному обеду?

— И не думай! — воскликнул Барри. — Если уедешь, будешь дома лишь к ночи, а завтра тебе придется рано вставать. Да и к чему это все? Может, тебя стесняют мои родители? Напрасно. Ты им очень понравилась, уверяю тебя.

После обеда Барри, обрадовав Пейтон, предложил прокатиться.

— Отец дает нам машину, — радостно сообщил он.

— А куда вы собираетесь ехать? — спросила Грейс.

— Пока не знаю, — ответил Барри. — Может, сходим в кино, а может, посидим в баре, если там окажется кто-то из моих однокашников.

— Только не вздумай пить, помни — ты за рулем. Может, возьмете с собой Белинду?

— Она уже нагулялась, пришла домой лишь к обеду, — угрюмо ответил Барри. — Да и потом мне хочется побыть с Пейтон наедине. Мы давно не виделись.

Едва отъехав от дома, Барри положил руку Пейтон себе на пенис.

— Ты чувствуешь? — спросил он. — Я просто изнемогаю. Приходи ночью ко мне.

— Ты что, Барри! Если я уйду, Белинда услышит, да и Грейс будет ночью прислушиваться к каждому шороху. Она ясно дала понять, что спать вместе до свадьбы предосудительно. Если нас застукают, а это случится наверняка, мне завтра никому в глаза не взглянуть.

Проехав около мили, Барри свернул на узкую улочку. Дома здесь выглядели беднее, но было заметно, что все они не раз перестраивались, давно потеряв изначальный вид. Дома были разные, но первый этаж каждого дома был оборудован венецианским окном, смотревшим в такое же окно по другую сторону улицы. Вдоль домов тянулись деревья с обнаженными бурыми сучьями и безлистными ветками, освещавшиеся призрачным светом уличных фонарей. Около одного из домов Пейтон увидела лохматого пса, привязанного цепью к натянутой между двумя деревьями проволоке. Заметив машину, пес тявкнул несколько раз, после чего, видимо, посчитав острастку достаточной, улегся на корни одного из деревьев.

Улица привела к пустырю, впереди чернели кусты. Доехав до кустарника, Барри остановил машину.

— Пейтон, — глухо произнес он, — я больше так не могу. Ты возбуждаешь меня. Я на самом деле изнемогаю.

Пейтон пожалела его в душе. Видно, тяжко на самом деле, когда между ногами буйствует неуправляемый кусок плоти, постоянно дающий о себе знать, будто малый ребенок, ежеминутно канючащий, чтобы ему купили конфету или мороженое. Пейтон оглянулась, посмотрела в стекло. Вроде никого нет, собак не выгуливают. Успокоившись, она склонилась над Барри и расстегнула ему ширинку. Пенис выскочил из своего заточения, словно того и ждал. Пейтон взяла пенис в рот. Барри застонал и закрыл глаза. Сама Пейтон не испытывала ни малейшего возбуждения, делая заученные движения и ожидая, когда ей в горло брызнет кисловатый теплый эякулят, извлеченный ее губами, будто насосом.

По ветровому стеклу машины застучали капли дождя, сначала мелкие, тихие — казалось, по стеклу пробежала мышь, потом — крупные, гулкие, теперь похожие звуком на шлепанье лап кота, устремившегося за мышью.

Барри было не до дождя: обхватив руками голову Пейтон, он помогал ее движению вниз и вверх, казалось, стремясь вонзить свой исстрадавшийся пенис как можно глубже — в нутро.

Белинда, двадцати шести лет, была крупной мужеподобной девицей с могучими бедрами, на голову выше Пейтон. В ней не было ничего женственного, хотя она и носила юбку, не забывала о маникюре, а уши ее были украшены золотыми сережками.

— Не могу поверить, — сказала Белинда, опустившись в мягкое кресло, — что мой братец наконец женится. Впрочем, его всегда привлекали брюнетки с большими сиськами. Как увидит, не сводит глаз. Мы даже подшучивали над ним. Если он кого случайно пропустит, я ему тут же: «Барри, взгляни!»

— У меня грудь начала расти в десять лет, — ответила Пейтон. — Поначалу я ужасно стеснялась. Мне казалось, на меня каждый пялит глаза. А парни зачастую отпускали сальные шуточки.

— Да уж, чего хорошего, — рассудительно сказала Белинда. — Лучше быть, как я, плоскогрудой. Меньше хлопот. Большие сиськи к тридцати годам обвисают, а в сорок их можно в узел завязывать.

Окинув Белинду взглядом и посочувствовав ей в душе, Пейтон сочла за лучшее перевести разговор в новое русло.

— Барри сказал, что ты работаешь в киностудии, в актерском отделе, — проговорила она. — Должно быть, замечательная работа?

— Мне нравится, хотя работать с людьми — дело нелегкое. За день семь потов сойдет. Но зато я на виду, актеры засыпают меня подарками.

— А с кинозвездами ты дело имеешь?

— Лучше бы не имела, с ними одна морока. Капризны, падки на похвалу. Каждый считает себя незаменимым.

— А с каким известным актером ты имеешь дело сейчас?

Белинда назвала имя. Пейтон не могла поверить своим ушам.

— Завидую тебе, — вздохнув, сказала она. — А как он к тебе относится?

— Обычное дело — засыпает меня цветами. Видно, надеется на интимные отношения. Только зря. У меня есть парень, серьезный, не вертопрах. Он — юрист. А ты работаешь в туристическом агентстве?

Пейтон уныло кивнула. На работе ей еще никто не дарил цветы, не говоря уже об известном артисте.

— Я занимаюсь канцелярской работой, — сказала она. — Хотя и тружусь в турфирме, ни разу не была за границей.