Передай дальше
Шрифт:
– Работа несложная, но кропотливая. Хорошо, что есть-пить и спать не надо. Сообщения поступают постоянно, только успевай делать новые записи. Имя, дата рождения и дата смерти. Он тебе все сообщит. Чистые листы и писчий инструмент там, – азиат показал куда-то вглубь зала, – да еще нужно уже исполнившиеся записи на склад носить. Скучать не успеешь, поверь мне.
– А ты? Куда же ты? – с трудом соображая, спросил Маккензи.
Бородач хмыкнул и забрал у него нож.
– Есть у писца одна привилегия. Смотри.
Он склонился над золотым листом и принялся чертить в самом низу, где оставалось немного свободного места.
– Чун… Ли… Фан… Восемнадцатое… седьмой… две тысячи… четвертый…
Писец распрямился и вложил нож в руку окаменевшему Томасу Маккензи.
– А вторую дату ты уже сам напишешь, преемник. Я о ней знать не должен.
Ли Фан Чун вновь расцвел в улыбке, а потом глубоко, с наслаждением вздохнул. Онемевший Томас Маккензи смотрел на него во все глаза.
– Сегодня я вновь появлюсь на свет… Младенцем… Удачи, преемник! Желаю тебе дождаться сменщика, как я тебя дождался…
Фигура бывшего писца начала медленно растворяться в воздухе.
– Эй, подожди! – крикнул Томас Маккензи, вновь обретя голос, но тут же осекся. Собственно, зачем?
Нужно было браться за работу. И надеяться на то, что преемник появится здесь не через четыре с лишним века, а хотя бы на пару-тройку десятилетий раньше…