Пароль скрещенных антенн

В ГОДЫ войны на одной пасеке небольшим осколком насквозь пробило крышку улья. Дыра была не очень большая, но крышкой все равно решили не пользоваться. Отнесли ее за пасечный домик под навес и здесь положили до того времени, когда появится возможность заняться починкой. Положили и, как случается, забыли.

Пролежала она под навесом несколько лет, а хватились ее, когда она позарез понадобилась и когда ремонтировать было совершенно некогда.

Нет нужды описывать здесь все обстоятельства; скажем только, что улей так и покрыли дырявой крышкой, а изъяном решено было воспользоваться, чтобы между делом провести маленький опыт.

Дырку в крышке ничем не заткнули, а только прикрыли пустой стеклянной банкой, причем поставили ее не на донышко, а наоборот, дном вверх. Разумеется, пришлось банку укрепить. Все сооружение — дырявую крышку и укрепленную на ней стеклянную банку — накрыли темным коробом. Холстину же, которой обычно прикрывают сверху рамки в улье, здесь, под крышкой, с одного края несколько отогнули.

«Позвольте, — разведут руками знатоки, — но ведь в таком случае пчелы могли свободно проходить из гнезда сквозь дыру в крышке и проникать в пустую банку?»

Совершенно верно! Могли. И холстину на потолочине для того-то и отогнули, чтобы пчелы свободнее в стеклянную банку пробирались.

Они в самом деле пробирались сюда и, хотя прозрачная тонкая посудина из бесцветного стекла вряд ли была для них слишком удобна, стали ее с каждым днем усерднее обживать, осваивать.

Это и было целью опыта.

Прошло несколько дней, и ко дну стоявшей вниз горловиной банки пчелы приклеили основу сотов. Их довольно быстро отстраивали сверху вниз и сразу принялись заливать готовые ячейки необыкновенно чистым, как бы искрящимся медом.

А пчеловод, снимая короб, которым были прикрыты крышка и банка, смотрел и другим показывал, как в улочках под стеклом пчелы копошатся между впаянными в банку сотами из самого белого, какой только можно себе представить, воска.

Вскоре пчелы начали запечатывать ячейки восковыми крышечками. Когда через некоторое время банку с сотовым медом стали снимать, ее пришлось отрывать с усилием, так прочно она была припаяна к крышке пчелиным клеем — прополисом.

Теперь банку поставили обычным образом, дном вниз, и дали пчелам возможность самим выбраться из нее и слететь в улей.

И вот тонкая прозрачная посудина заполнена светлыми, почти белыми сотами, которые снизу доверху запечатаны тонкой восковой пленкой. Под ней — зрелый мед… Недаром банка стала такой увесистой.

Вся эта история так подробно рассказана здесь лишь потому, что стеклянная банка с сотовым медом была в некотором смысле маленькой копией одного из стеклянных ульев выдающегося деятеля ломоносовской эпохи — Петра Ивановича Рычкова.

Но об этих необычных ульях и их владельце следует рассказать отдельно.

НА РЕДКОСТЬ богата и насыщенна была жизнь Петра Ивановича Рычкова.

Он первый с научной целью посетил некоторые отдаленные окраины государства Российского, первый подробно описал эти районы, первый изучил многие, до него никем еще в России не исследованные явления природы. Неудивительно, что именно он оказался и первым ученым, удостоенным звания члена-корреспондента Петербургской академии наук.

Путешественник, географ, экономист, естествоиспытатель, П. И. Рычков известен своими сочинениями на разные темы. Он первый опубликовал на русском языке и сочинение о пчелах, в котором наряду с рассказами «пчеляков, живущих в Оренбургском, Казанском, Симбирском, Алаторском и Арзамасском уездах, русских, татар, мордвы и чуваш», приведены также и его собственные наблюдения.

Надо сказать, что два века назад изучать пчел было куда сложнее, чем сейчас.

Разумеется, и тогда ничего трудного не было в том, чтобы изловить пчелу и, хоть мертвую, хоть живую, рассмотреть под увеличительным стеклом. Но изучение одной пчелы не много может сказать исследователю о том, как живут пчелиные семьи. Ведь пчелы живут не в одиночку, а семьями, насчитывающими десятки тысяч насекомых в одном гнезде. Два века назад их содержали не в ульях с разборными сотовыми рамками, как сейчас, а в толстых выдолбленных деревянных колодах или сделанных из коры «кузовых ошитках», куда можно было заглядывать только через небольшое окошечко — должею. Но много ли в такое окошечко увидишь? Верхушки сотов, не больше! А что творится там, в недрах гнезда?

Неудивительно, что пчеловоды давно стали искать способ содержать пчел в ульях с прозрачными стенками, чтобы можно было заглядывать внутрь пчелиного гнезда, не раскрывая его.

Уже в сочинениях о жизни и быте жителей Древнего Рима упоминаются ульи со слюдяными глазками или ульи из прозрачного рога. Историки описывают также гончарные ульи с глазками из прозрачных камней, из слюды. Подобными ульями некоторые богатые римляне украшали свое жилье. Сквозь смотровые глазки этих ульев иногда удавалось кое-что рассмотреть.

Считается, что первые наблюдательные ульи, еще не похожие на современные, появились в середине XVII века, лет триста назад. Это было что-то вроде стеклянного колокола, под которым содержались пчелы.

В XVIII веке стеклянный улей для пчел построил знаменитый французский ученый-математик, член Парижской академии наук Маральди. Его именем, между прочим, названа одна любопытная стереометрическая фигура — пирамида, образованная тремя ромбами. Другой французский ученый — Рене де Реомюр, имя которого увековечено, в частности, шкалой термометра и шеститомными мемуарами по естественной истории насекомых (один том этого сочинения посвящен пчелам), тоже пользовался в работе стеклянными ульями. Он подробно описал применявшиеся им ульи со стеклянными смотровыми стенками и ставнями к ним в вершине и в основании, а также плоские ульи с двумя стеклянными стенками.

Подобные ульи устроил у себя и П. И. Рычков.

Посетивший село Спасское, где жил Рычков, академик Лепехин сообщал в письме от 30 августа 1768 года, что он проводит время «в рассматривании любопытных упражнений (П. И. Рычкова) над пчелами, которых сообщества таинства испытуя, употребляет он улей, сделанный наподобие того, какой в таких же упражнениях употребляем был славным насекомых испытателем Реомюром».

Это был у Рычкова не единственный улей. Пчелы жили у него также и в стеклянном улье «величиной более полуведра». Наблюдения, сделанные в этом большемерном подобии уже известной нам банки с сотовым медом, Петр Иванович Рычков проверял в другом улье, с прорезанными в два ряда окошечками, «величиной каждое по четверти квадратной, в кои велел вставить стеклянные окончицы».