Шрифт:
Бернард Тримбл с женой пристрастились играть в теннис. Когда он у нее выигрывал, она жутко расстраивалась, а когда выигрывала она, в него будто вселялся бес, и он, мягко говоря, расстраивался так, что дальше некуда.
Как-то летним днем в зеленеющей Санта-Барбаре Бернард Тримбл ехал по загородной дороге с красивой покладистой девушкой, своей новой знакомой. Ее волосы и яркий шарф развевались на ветру, а философская глубина взгляда выдавала усталость от приятного времяпрепровождения. И тут мимо них по встречной полосе стремительно промчалась машина с открытым верхом: за рулем была женщина, а рядом с нею — молодой атлет.
— Боже мой! — вскричал Тримбл.
— Почему ты крикнул «боже мой»? — удивилась прекрасная искусительница, сидевшая рядом.
— Только что мимо нас проехала моя жена. У нее было ужасное выражение лица.
— Какое?
— Прямо как у тебя сейчас, — ответил Тримбл и вдавил педаль в пол.
В тот же вечер, заказав ужин в теннисном клубе раньше обычного, Тримбл сидел при свечах, слушал удары теннисных мячей, которые летали туда и обратно, будто послушные, кроткие голуби, и смаковал вино. Он выразил неудовольствие по поводу опоздания жены, когда та появилась наконец после непомерно затянувшихся водных процедур и села напротив. На ней была тончайшая испанская мантилья. От ее дыхания веяло свежестью, как от прохладного вечернего леса.
Он наклонился к ней поближе, чтобы внимательно изучить ее подбородок, щеки, глаза.
— Нет, не заметно.
— Чего не заметно? — спросила она.
Такого взгляда, мысленно ответил он, который выдает приятное времяпрепровождение.
Его жена тоже подалась вперед, изучая его лицо. Он откинулся на спинку кресла и наконец собрался с духом, чтобы сказать:
— Сегодня днем произошел странный случай.
Жена пригубила вино и ответила:
— Удивительно. Я собиралась тебе сказать то же самое.
— Тогда ты первая, — сказал он.
— Нет, лучше ты. Расскажи, что произошло.
— Понимаешь, — начал он, — еду я по загородной трассе, а навстречу несется машина. За рулем женщина, очень похожая на тебя, а рядом с ней в дорогом белом костюме, с развевающимися на ветру волосами, усталый, но довольный — миллиардер, любитель тенниса Чарльз Уильям Бишоп. Все произошло в считанные секунды, и машина тут же скрылась из виду. Все-таки скорость была немалая, сорок миль в час.
— Восемьдесят, — уточнила жена. — Если две машины двигаются навстречу друг другу со скоростью сорок миль, то в сумме получается восемьдесят.
— Да, верно, — согласился он. — Ну, что ты думаешь по этому поводу? Странно, правда?
— И в самом деле, — ответила жена. — А теперь послушай мою историю. Сегодня днем еду я со скоростью сорок миль в час по загородной трассе, а по встречной полосе летит машина с такой же скоростью, и мне показалось, будто за рулем сидит мужчина, вылитый ты, а рядом с ним — прекрасная испанка, наследница огромного состояния Карлотта де Вега Монтенегро. Все произошло очень быстро, я была потрясена, но тормозить не стала. Удивительное совпадение, да?
— Еще вина? — тихо спросил он и почему-то наполнил ее бокал до краев.
Они долго сидели, разглядывая друг друга, наслаждаясь вином и слушая стук теннисных мячей, которые летали туда и обратно, как послушные, кроткие голуби на фоне вечернего неба. Видимо, на кортах было немало завсегдатаев, приехавших поиграть в свое удовольствие.
Бернард прочистил горло, взял нож и стал водить им по скатерти.
— Думаю, — сказал он, — это и есть способ решения наших нетривиальных проблем.
Он очертил на скатерти удлиненный прямоугольник и провел линии вдоль и поперек, чтобы вышло похоже на теннисный корт.
Поверх теннисной сетки Тримбл с женой провожали взглядом удаляющиеся фигуры Чарльза Уильяма Бишопа и Карлотты де Вега Монтенегро. Те качали головами, понурив плечи в лучах полуденного солнца.
Жена Бернарда полотенцем промокнула пот у него на щеках; он тоже коснулся полотенцем ее щеки.
— Ай да мы! — сказал он.
— Как по нотам! — ответила она.
Они посмотрели друг на друга, и каждый отметил усталый от приятного времяпрепровождения, но вполне довольный взгляд.