Чтение онлайн

— Нет. — коротко произнес он.

Мой голос наконец привлек внимание Понтифика. Его голова тряслась, когда он старался повернуть ее, чтобы взглянуть на меня.

— Почему она выше мыши? — поинтересовался он сварливым и удивленным тоном.

— Это… на то воля Императора, — ответил Хоуди.

Понтифик кивнул.

— А… ну, хорошо, — произнес он, удовлетворенный этим ответом. — Хорошо. Она может быть ничем, или превратиться в ничто? От нее идут круги, когда она падает в бассейн? Я… я ведь, вроде, еще что-то помнил, но забыл.

— Мы сделали несколько предварительных тестов, — произнес Хоуди. — И, как мы полагаем, она — темная душа. Особый фрагмент генома, возможно, созданный селекцией, но однозначно не искусственного происхождения. И не подделка. Король знает свое дело.

— Король, пароль, играет роль, — произнес Понтифик, пуская слюни на свою шелковую фелонь.

— С вашего позволения, мы приступим к испытанию? — настойчиво спросил Хоуди.

— Розовые черви в сердце, которое старается не биться, чтобы никто не понял, какую мелодию оно выстукивает, — отозвался Понтифик, с истерической суетливостью шлепая руками по подлокотникам трона. Каждое слово давалось ему с большим трудом — похоже, одновременно с разговором он пытался запеть.

— Исповедник, посредники здесь, — кашлянув, произнес один из священников.

Мы оглянулись. За решетчатыми деревянными дверцами в дальнем конце помещения зажегся свет и в кабинках за ними появились три фигуры — скорее всего, они вошли из соседнего помещения, которое находилось по ту сторону стены. Это были лишь неясные, гуманоидных очертаний, силуэты на фоне решеток; они видели нас, но мы не могли полностью рассмотреть их.

Вместе с тем, я была практически уверена, что они — не люди. Возможно, это была лишь игра света и теней — но они казались чересчур высокими.

Один из них заговорил. Из динамика, вмонтированного в решетчатую дверь, раздался голос — глубокий и холодный, словно океанская пучина,

— Выражаем недовольство, — произнес он. — Вы должны были начинать совет без нас.

— Динь-дон, — бормотал Понтифик, — Дурачки-чки-чки…

Им все больше овладевало нервное возбуждение. Он хлопал в ладоши, его голова яростно тряслась. Похоже, он по-прежнему не мог сфокусировать взгляд на чем-то определенном. Внезапно я почувствовала вонь — кажется, он обделался. Два священника подошли, чтобы сделать укол ему в шею.

— Мы не начинали, — ответил Хоуди, поворачиваясь к решетчатым дверцам, — …потому что собрались совсем недавно. Понтифик только что прибыл, и мы дали ему время, чтобы устроиться. И никакие дела не делались и не будут делаться без вашего присутствия.

— Эта мелкая самка — и есть та, кого мы вызвали для испытания? — его голос был даже ниже, чем первый, если такое вообще возможно.

— Она заслуживает вашего внимания, — заверил Хоуди.

— Нет, — возразил первый. — Она — не темная душа. Даже когда носит ограничитель — мы измерили и увидели это. Она — всего лишь «пустая». Ваш поставщик ввел вас в заблуждение.

— И его следовало бы наказать за это, — подхватил второй.

— Полагаю, ее по крайней мере стОит испытать, — заметил Хоуди.

— Ты заставляешь нас терять время, мы теряем терпение, — произнесла третья фигура за решетчатой дверью.

— Молоко! — неожиданно завопил Понтифик. — Сотня тысяч серебряных глаз, и все смотрят вниз! Слово, которое значит «слово».

— Он точно здесь? — прорычала одна из теней. — Он испортит нам все дело. Он сумасшедший. Хватит испытывать наше терпение сво…

— Он видит, — ответил Хоуди, бесцеремонно прервав низкий голос собеседника. — Его разум освобожден от оков, потому что ему позволено видеть — и именно его зрение ведет нас. Будь он безумен или искажен, его, при всем уважении, не стали бы держать здесь, даже спрятав в святая святых Экклезиархии. Мы не стали бы терпеть его за то, что когда-то он был доблестнейшим из наших вождей. Мы воздаем ему почести, потому что он таков и сейчас. Он видит то, чего не можем видеть мы. Он — величайший из нас, и да будет вам стыдно за то, что вы не видите его подлинной сущности. Ваш повелитель понял бы ее вне всякого сомнения. Он измыслил бы новое слово, неповторимое, единственное в своем роде — чтобы почтить его.

— Не злоупотребляй… — начала одна из фигур.

— Ведите себя достойно, — парировал Хоуди. — Вы здесь потому, что мы вам позволили. Вы должны выполнять наши условия. Вы — всего лишь посредники. И иногда вы забываетесь.

— Тогда испытай ее, — согласилась первая тень. — Испытай, если хочешь. Докажи, что мы неправы. Но она — лгунья и мошенница. Это мы точно знаем.

— В самом деле? — с сомнением произнес Хоуди.

— Она говорит, что ее зовут Элизабета Биквин, — произнесла первая тень. — Элизабета Биквин была парией, неприкасаемой, и служила в свите инквизитора Грегора Эйзенхорна. Она родилась на Бонавентуре около 210 и умерла на Дюрере в 386, больше сотни лет назад.

Воцарилось молчание. Хоуди кашлянул, прочищая горло, и произнес:

— Это не относится к делу. Сколько миллионов человек в Империуме носят такое имя?

— А сколько из них утверждают, что они — неприкасаемые? — парировала тень.

— Мы проведем испытание, — ответил Хоуди. Экклезиархи, стоявшие вокруг, немедленно начали готовить помещение. Они передвинули пюпитры для чтения и вынесли книги. Я увидела, как Хоуди схватил за рукав пробегавшего мимо священника и произнес:

— Найди Блэкуордса. Приведи его вниз, к лестнице. Спроси, как он может прокомментировать эту информацию. Спроси насчет ее происхождения. И объясни, что Церковь не одобрит, если он попытается использовать отличную репутацию своего торгового дома, чтобы одурачить нас.

Священник кивнул и выбежал вон. Хоуди взглянул на меня.

— Не хочешь ничего сказать? — поинтересовался он.

— Только то, что знаю, как меня зовут. — ответила я.

Понтифик, сидевший у нас за спиной, снова пришел в возбуждение. Я слышала, как он, запинаясь, твердит: