Чтение онлайн

– - А ты что, уже на войну собрался?

– - А чё тута делать-то? Брёвна мы те порубили. На доски. Ещё - нету.

Так вот кто тут главный "Сибирский цирюльник"! Я, вообще-то, предполагал, что тесать доски топором - занятие тяжёлое. Но что настолько высокоотходное... Вплоть до мусорности.

"Наточил он свой топор

И - дровишек полон двор".

А этот - в два топора. Фольк снова прав: полный двор дровишек.

– - Тебя как звать-то?

– - Ну... Чимахаем кличут.

И злобно-ожидающий взгляд в щёлочку. В смотровую щель между копной шерсти, которая у него на голове произрастает, и такими же зарослями, но на лице.

– - У него присказка такая: "чи махаем, чи не". Типа: валять дерева или не будем.

Это на правах старого знакомого влез "муж горниста".

– - Так, понятно. Чимахай бревна в щепки перевёл. Зачем?

Всеобщее недоумение было мне ответом. Мужики переглядывались, сперва - удивлённо, потом - смущённо, потом - испуганно. Когда толпа здоровенных, патлатых и бородатых мужчин испуганно переглядывается и переминается с ноги на ногу, как кучка школьников, пойманная на курении в туалете - это несколько... Не знаю кому - как, а меня тревожит - я ж не классная дама.

"Шах-наме", рассуждая о пьянстве, даёт две истории - одну страшную, другую смешную.

Первая грустна, правдива и коротка. Она состоит в том, что храбрый витязь набрался до безобразия, и пьяненький завалился спать на свежем воздухе. Прилетели злые вороны и, воспользовавшись временной недееспособностью храбреца, выклевали ему глаза. После чего тамошний шах, опечалившись потерей великого воина, запретил винопитие под страхом смертной казни.

Вторая же история состоит в том, что одного юношу решили женить. Но предстоящий процесс так его взволновал, что приключилась с ним полная паника, дрожание конечностей и постоянное упадание. Как всего тела вообще, так и отдельных членов - в частности. И тогда сваха, дабы спасти своё реноме и намечающуюся молодую семью, вкатила жениху бурдюк молодого вина.

Не, блин! В натуре: "не смогу смолчать"! Пацаны, зацените на минуточку: по державе - "сухой закон", мера пресечения - вышак. Она же - исключительная и незамедлительная. И тут же кое-какая сваха, невысокого полёта птичка, по тому вшивому городку - Багдаду ихнему, туда-сюда промотнулась и - оба-на!
– "заглоти-ка, милок, бурдючок в одну харю".

"Над Багдадом небо сине

Мужики вокруг - косые.

Так похоже на Россию.

Хорошо, что не Россия".

Увы-увы, уважаемые коллеги. Сплошной дилетантизм и некомпетентность. Как это всё не продумано и совершенно не организовано. Примитивно, и, осмелюсь заметить, даже волюнтаристически. Бурдюк молодого вина, после стольких лет всеобъемлющего и неотвратимого "прогибишн", без устойчивой, выработанной годами регулярного потребления, защитной реакции, юному организму, ещё не достигшему совершеннолетия, в процессе проследования к брачному ложу... Кстати, тоже несовершеннолетнему... В условиях декларирования незамедлительной смертной казни за изготовление, хранение и употребление и, естественно, проистекающего от этого стрессирования и фрустрации...

Но женская интуиция - лучший из известных в мире инструментов планирования и учёта внезапных флуктуаций, фрустраций и эвентуальностей: именно в этот момент из шахского зверинца сбежал лев. Гуляя по мгновенно опустевшему, непонятно почему, городу, большая, но очень бедная кошка, повстречала на своём непростом извилистом жизненном пути совершенно уелбантуренного жениха, направлявшегося к долгожданной невесте.

Уж чего жениху примерещилось - доподлинно неизвестно, но когда все сопровождающие его лица спорадически разбежались, юноша решил, что первая брачная ночь - началась. Ему было уже темно, поскольку глаза не открывались. Как учили родители и старшие товарищи, он произнёс ключевую фразу "Наконец-то мы одни. Иди ко мне, моя кошечка", и, пока лев от такого фамильярного обращения приходил в себя, совершил, чётко по инструкции, ключевое движение - забрался наверх. На "свою кошечку". Царь зверей несколько дёрнулся, счастливый муж крепко схватился, опять же, как учили "парни с нашей улицы" - за выступающие части, которые в данном случае оказались ушами хищника. И...
– они ускакали. В "свадебное путешествие".

Посланная вдогонку стража нашла обоих спящими под деревом. Юноша счастливо улыбался во сне и бормотал всякие ласковые глупости. Лев тоже... мурлыкал. Обоих повязали и доставили к шаху. Подробности того, что именно геройского совершил вдребезги пьяный жених со своей гривастой и хвостастой "невестой" до широкой публики не дошли, но юноша получил пожизненное право каждое утро чесать у льва за ухом. А народ возрадовался отмене "сухого закона". Ибо шах оценил проявленную молодожёном храбрость. И - "население вздохнуло свободно". Наконец-то! Поскольку смогло, наконец-то, выдохнуть. Не опасаясь распознавания накопленного запаха.

Аналогом храброго жениха у меня тут выступил Звяга. Видимо, как самый пьяный, он проявил и наибольшую отвагу - осмелился говорить со мной. Даже не хватая меня за уши. Утвердившись в дверном проёме в позе "колхозница" из всемирно известного монумента скульптора Мухиной, что позволило ему опущенной левой рукой как бы незаметно держаться за дверной косяк, он вздел вверх правую, где вместо советского серпа пребывала святорусская кружка. И провозгласил:

– - Эта... вот... да!

После чего смело отхлебнул. Потом подумал, ткнул кружкой куда-то вверх и обосновал:

– - Крыша! Ну!

– - Глава 90

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: а и правда - звезды сквозь поварню не видны. Так эти... пьяные долбодятлы... перевели два десятка приличных сухих брёвен на крышу поварни?! Да, тесовая крыша - это круто. Это, конечно, признак богатства, процветания и, где-то, даже вятшести. Но два десятка добрых брёвен...

– - Вот только охлупень не поставили. Не сыскался.

Кто у них не сыскался?! Ах да, охлупень. Ну, тогда всё понятно. Как же без него, без охлупеня? Или без неё? Ёкарный бабай! Даже спросить прямо нельзя - незамедлительный и существенный урон авторитету "предводителю угрянских команчей". Вождь должен всё знать и на всё иметь готовый ответ. Или хотя бы - вид сделать. Придётся выяснять про охлупень как-то косвенно, как-то иносказательно.

– - Ну, тогда - выпьем.

Народ, испугавшийся, было, моей непонятливости насчёт крыши, которая (непонятливость) была воспринята как гнев господский "психа мутного", почувствовал себя прощённым, расслабился и устремился. Естественно - к столу. Кружку с пивом я у Ивашки по дороге отобрал. Кулеша нам с Суханом навалили полную миску. Правда, как здесь и принято - одну на двоих. Набивая брюхо чем-то там с дымком, и прихлёбывая пивко жиденькое, я благосклонно принимал отчёт о проделанной работе.

Прежде всего, начальственный вопрос:

– - Ну, так чего там у вас с этим... с как его... с охлупенью вашей?

Поток последовавших междометий, объяснений и взаимных оскорблений позволил существенно расширить собственные познания в деревянном зодчестве. Впрочем, слово это - "зодчество" в сочетании со словом "деревянный" воспринимается местными как полная бессмыслица. Типа "сапоги всмятку". В этом древнерусском понимании - "зодчий" - это гончар, каменщик, кирпичник. Занятие называется - "зьдати", результат деятельности - "здание".