Парадиз Ланд 2-1

По Арбату неспешной, размеренной походкой шел человек. Было воскресное июньское утро и потому не стоило даже удивляться тому, что он никуда не торопился. Он шел беспечно улыбаясь и с интересом посматривая по сторонам, но особенно не присматриваясь ни к торговцам лубочной живописью и сувенирными матрешками, уже расставившим свои прилавки, ни к художникам, которые заняли свои позиции на этой старинной московской улице и поджидали клиентов.

Зато сам он вызывал пристальное внимание как со стороны женщин и девушек, так и со стороны господ противоположного пола. Он был очень высок ростом, не меньше двух метров пятнадцати сантиметров, широк в плечах и строен. Но куда большее внимание постоянных обитателей Арбата, особенно художников, привлекало его красивое, мужественное лицо с легким загаром и мягкой, доброй улыбкой и его длинные, пушистые и волнистые волосы, какого-то удивительно красивого цвета, - янтарно-русые, с золотистым отливом. Да и одет он был очень импозантно, в белоснежный элегантный костюм-тройку с белой же атласной рубахой и шелковым шейным платком янтарного цвета с золотистыми узорами.

В руках он не нес ни сумки, ни барсетки, ни даже какого-либо полиэтиленового пакета, из чего торговцы сразу делали вывод, что это не их клиент. Зато многие отмечали то, что этот парень, видимо, не бедствует, что они сразу же поняли как по его дорогому элегантному наряду, так и по массивному старинному перстню красного золота с большим синим камнем, похожим на лазурит. Девушки, глядя на него, только вздыхали и смущенно розовели, когда он смотрел на них своими добрыми, лучистыми, серо-голубыми глазами и мило улыбался.

Свое внимание этот человек обратил только на двух старушек, которым он, со странно вежливым полупоклоном, подал милостыню, вложив им прямо в руки несколько сложенных в четверо купюр, да, еще на девочку лет десяти, игравшую на дудочке под фонарем. Возле неё он постоял минут десять, слушая, как она играет на этом незамысловатом музыкальном инструменте и, немного поаплодировав ей, также положил в её шляпку несколько купюр и, мягко улыбнувшись, пошел дальше, в сторону станции метро "Смоленская".

Там он свернул на Садовое кольцо, прошел по нему несколько десятков метров и, словно бы растворился в толпе людей, стоящих на остановке троллейбуса. В троллейбус этот человек не входил, это точно, но и нигде на улице его уже не было видно. Как такое могло получиться, в Москве знало несколько десятков людей, но они вряд ли бы стали рассказывать об этом умение Защитника Мироздания, - Создателя Алекса. Да, об этом и некому было расспрашивать, так как те люди, которые его только что видели, уже через несколько минут напрочь забыли о том, что этот высокий человек только что проходил по Арбату.

Правда, те две старушки, которым он подал милостыню, вдруг, почувствовали себя если не совершенно здоровыми, в старости такого просто не бывает, то совсем не так, как несколькими часами раньше. То, что одну из них перестал мучить артрит, а из груди второй ушла постоянная, несильная, но ноющая боль, было совершеннейшими пустяками по сравнению с тем, что у них на душе вдруг стало как-то легко и светло, совсем как в детстве. Да, и в руках у себя они вдруг обнаружили такую большую сумму денег, что их вполне могло хватить года на два, а то и все три нормальной жизни.

Девочка, которая играла на дудочке, тоже была очень удивлена тому, что в её соломенной шляпке, вдруг, появились под листком, вырванном из тетради, сразу две пачки стодолларовых купюр. Это заставило её немедленно прекратить свой утренний концерт и вернуться домой, чтобы обрадовать папу и маму. Но еще больше она удивилась тогда, когда, прибежав домой с этой совершенно невероятной находкой, вдруг, обнаружила своего отца веселым и совершенно здоровым, хотя врачи и говорили им о том, что ему осталось жить всего несколько месяцев и что делать операцию уже слишком поздно.

Тем временем Защитник Мироздания уже шел по Карловой улице в Праге и там тоже удивлялись тому, откуда взялся этот красавец и почему они никогда не видели его раньше. И в этом городе Создатель Алекс пришел на помощь не всем людям, а только нескольким, самым изверившимся и особенно нуждавшимся в его помощи и поддержке. Такова уж была его обычная практика, каждое воскресенье посещать пять-шесть городов и тихо, незаметно, помогать кому-либо и мало кто из его помощников знал о том, что такие выходы из невидимого дворца, стоящего чуть ли не в самом центре Москвы, больно ранят его сердце.

В его силах было накормить всех голодных и дать кров всем бездомным, в долю секунды уничтожить все оружие и все наркотики, развеять по ветру все танки, военные корабли и боевые самолеты, но ему не было дано заставить людей стать добрее друг к другу и научить их любить друг друга, как не смог этого сделать когда-то Создатель Иисус Христос. Тут был бессилен даже сам Господь Бог и возьмись Создатель Алекс творить добро насильно, загонять людей в счастье помимо их желания, то, скорее всего, тем самым он погубил бы всю Вселенную, которую создал великий Создатель Яхве.

Вот потому-то и выходил он каждое воскресенье из своего невидимого дворца и делал самый минимум добрых дел, но и после этого сердце Защитника Мироздания тревожно билось и рвалось из груди, а его голову сжимало стальным обручем, так как он нарушал главную заповедь всех Создателей, - не творить чудес в обычном мире после того, как человечество вышло из младенческого возраста. Нет, кое-какие чудеса были вполне доступны для Создателя Алекса, но только такие, которым придавался вид естественного хода жизни.