Чтение онлайн

А теперь — финальный штрих.

Эфир преобразуется в энергию, которую мы называем противоинфер. Ну, там красивый термин на одном из древних наречий. Лаэния, белый свет. В Инферно вам кажется, что по шипам-каналам хлынуло ослепительно-яркое свечение. Почти молочное, но не совсем. Обычным зрением не увидишь, на астральном плане лучше поставить фильтры. Что я и сделал, добавив ещё одно простенькое заклинание.

Пузырь содрогнулся.

Лаэния разрушала эктоплазму с неотвратимостью меча. Белый свет пронзал оболочку, разливался внутри, разрушал астральные и прочие связи, благодаря которым хищник существовал. Потребление эфира выросло многократно, и теперь я уже ничего не контролировал и не достраивал. Печать работала без моего участия, только подпитывай.

Узлы гудели от напряжения.

Каналы расширились и достигли максимальной пропускной способности. Руки мои сами собой раскинулись, я почувствовал, как отрываюсь от палубы…

И да, я отчётливо видел силовые завихрения на орбитах печати. Мне удалось создать исполинскую воронку, связанную чуть ли не с самим космосом, и эта воронка породила чёрную дыру, в которую начали втягиваться ошмётки эктоплазмы.

Пузырь цеплялся за жизнь, но против созданной печати у него не было ни единого шанса. Шипы превратились в некое подобие решётки, соединявшей печать с её незримой инфернальной проекцией.

А потом меня накрыло.

Шквал высвободившейся энергии затопил все мои оболочки и на доли секунды вырвал меня из реальности. Разум больше не воспринимал физический план, но я видел всё многообразие чужеродных пластов, из которых состояла наша действительность. Энергия издохшего Пузыря волнами захлёстывала моё естество, поднимаясь выше восьмой оболочки, и я почти поверил…

Не знаю, почти поверил, что дотянусь до девятки.

Но потом чёрная дыра схлопнулась, контуры печати рассосались, а шквал, накрывший меня с головой, поутих. Какое-то время я лежал на прогретой металлической палубе, хватая ртом воздух. Слушал цикад. Удивительно, но насекомые, до этого чутко реагировавшие на опасность, вновь ожили.

Пройдут тысячи лет, а степь останется прежней.

Где-то над Барселоной

Глубокая ночь

Барон Гинденбург сразу врубил отклоняющее поле — и это спасло его команду от прыгунов. Едва дирижабль начал подниматься над полем, как несколько тёмных фигурок попытались телепортироваться внутрь гондолы, но их снесло на десятки метров от корабля. Это были не инквизиторы. Скорее — представители силовых структур королевы.

Диспетчер попытался связаться с цеппелином, но барон его проигнорировал.

— Мы не ответим на запрос? — уточнил капитан.

— Делайте свою работу, — процедил Гинденбург.

Он знал, что местные власти не могут сбить его с помощью зенитных орудий, но существовал риск столкнуться с пирокинетиком. На малых высотах огненные атаки прокатывают, да и на средних иногда. Тут всё зависит от уровня мастерства одарённого.

Другое дело — инквизиторы.

У преследователей барона есть артефакты, огнестрельное оружие и многое другое. Гинденбург справедливо считал инквизиторов лицемерными лжецами. Носятся со своим Законом Меча, при этом воруют технологии из иных миров без зазрения совести. Огнестрел применяют, даже не особо скрываясь.

— Приближается грозовой фронт, — сообщил радист, продолжающий слушать эфир. — А ещё нас объявили в розыск.

— Ежу понятно, — буркнул Гинденбург.

Надежда была на то, что каратели не успели подъехать. Эти ребята всегда работают слаженными отрядами, в которых от силы один-два прыгуна. Поэтому они вынуждены использовать транспортные средства, что сильно ограничивает мобильность.

Ветер за бортом усилился, стал шквалистым.

Об этом сообщили датчики.

А ещё через несколько минут Гинденбург забыл о прогнозе погоды напрочь. Просто начали происходить нехорошие вещи, которые поставили под угрозу весь полёт.

Системно нехорошие вещи.

Воздушный коридор, до этого свободный, оказался занят другим крупным цеппелином, внезапно сменившим курс. Выругавшись, барон приказал набирать высоту, чтобы обойти препятствие по вертикали. Но в этот момент произошло редчайшее явление — один из винтов поймал птицу. Пилон заклинило, и экипаж корабля начал бороться с боковым ветром, пытаясь компенсировать потерю винта.

Это что за птицы такие над Барселоной летают, подумал Гинденбург.

— В баллоне упало давление, — сообщил второй пилот.

— Неполадки с радаром, — послышался голос навигатора. — Что-то вышло из строя.

— Мы же его недавно ремонтировали! — возмутился барон.

Ответить навигатор не успел.

Оживший селектор голосом бортмеханика отрапортовал об отсутствии электропитания у правого двигателя. Дескать, нет напряжения. Фаза оборвалась. И, как назло, движок отвечал за один из уцелевших поворотных винтов. Таким образом, за считанные минуты дирижабль почти утратил управление и начал бесконтрольно дрейфовать в потоке сильного ветра.

Внизу проносились городские огни.

Не успел Гинденбург осмыслить происходящее, как в голове прозвучал голос родового телепата:

Ваше Благородие, плохие новости.

Гинденбург с трудом удержался, чтобы не зарычать.

Излагай.

Взрыв на нашем заводе в Гданьске. Пока неизвестно, что произошло, вся территория в огне. Идут работы по тушению…

Когда это произошло?

Двадцать минут назад.

И мне сразу не доложили.

Простите, Ваше Благородие. Я был на связи с другими объектами. Отовсюду поступают сообщения…

Барон насторожился:

Какие такие сообщения?

Похоже на масштабные диверсии. В Варшаве остановилась производственная линия, половина цехов обесточена. В Риге проблемы с правительством. Проверка выявила нарушения по пожарной безопасности, завод остановлен. Везде чиновники, проверяющие.