Отчаянные
Шрифт:
Тут я услышал чей-то другой голос, в ответ на который юный старшина перепуганно пролепетал: «Есть, к-ка-питан!» — и исчез с дисплея. Вместо него там появилось круглое лицо Труссо с широко расставленными веселыми глазами, вздернутым носиком, полными, чувственными губами и преждевременно седеющими волосами.
— Матерь Вута! — вскричала она. — Шкипер!
— Можете поспорить на свои прелестные выпуклости, старпом, так оно и есть, — заверил я ее.
— ЗАМ-мечательно! — ахнула она, закатывая глаза. — О, это просто чертовски ЗАМ-мечательно! — Дисплей на мгновение погас, но я продолжал слышать ее голос. — Сейчас, Вилф. — Вслед за этим замолк и динамик. Впрочем, не прошло и полцикла, как дисплей ожил и на нем снова показалось раскрасневшееся лицо Труссо.
— Это у нас новенький, — пояснила она. — Я его выпорю как Сидорову козу… как только найду соленый линек. — Она хихикнула и развела руками. — Во всяком случае, он у нас теперь будет первым кандидатом.
— Возможно, я могу предложить кое-что получше, — заметил я.
— Чем порка?
— Ну…
— Шкипер, — хихикнула она. — Не забывайте, это все-таки служебный телефон!
— Но разве не вы утверждали, что умираете от жажды?
— Я, — с улыбкой подтвердила она. — Но какое это имеет отношение к этой… ну, вы понимаете… порке?
— Это что понимать под словом «порка». Если простое хлопанье…
— Нет, вы объясните!
— Мне просто показалось, мы вполне могли бы хлопнуть по паре стаканчиков, — пояснил я.
— Что ж, для начала сойдет, — ответила она, смеясь. — Где вы сейчас? В общежитии?
— Ага.
— У вас есть машина?
— Какая, к черту, машина? — возмутился я. — Я и сюда-то еле добрался.
На мгновение она нахмурилась.
— Ладно, оставайтесь там, где есть, — сказала она наконец. — Я за вами заеду.
— Идет, — согласился я. — Как вы одеты?
— Сейчас или когда буду забирать вас?
— Позже.
— Там увидим.
— Как это понимать?
— Во что-нибудь настолько короткое, чтобы меня только не забрал при этом патруль, — шепнула она в микрофон, прикрыв его ладонью. — Мне нравится, когда глаза у вас делаются большими как тарелки.
— Не сомневаюсь, что такими и станут, — усмехнулся я. — Вот только ничего штатского я с собой на эту операцию не захватил. Мой мундир да летная форма — вот и все, что у меня с собой.
— Вполне сойдет и это, — сказала она. — Летная куртка, рабочая пилотка… А иначе я вас, поди, и не узнаю.
— Вы просто чудо, — вздохнул я.
— Пятнадцать циклов, — заявила она. — Встречаемся у подъезда. Идет?
— Пятнадцать циклов, — подтвердил я, и дисплей погас. Несмотря на мало располагавшие к этому обстоятельства, шнуруя башмаки, я невольно ухмылялся. По крайней мере этой ночью у меня будет меньше времени на размышления об этой Трахфорд…
Верная своему слову, Труссо затормозила у подъезда офицерского общежития через пятнадцать циклов. Ну может, и через двадцать пять — но кто считал? Она выглядела великолепно, управляя казенным глайдером в юбке, короче которой не было даже у Клавдии. Она была миниатюрного сложения, но с длинными ногами и с бюстом, неизменно привлекавшим внимание всех мужчин в радиусе сотни иралов, даже когда он был скрыт форменной флотской курткой.
Когда я забрался на пассажирское место и захлопнул за собой дверцу, она нахмурилась.
— Что-то ваши глаза недостаточно велики, шкипер, — заметила она, задумчиво глядя на меня. — Ладно, посмотрим, как подействует на вас вот это. — С этими словами она распахнула куртку, под которой не оказалось ничего — если не считать, конечно, потрясающего для женщины ее возраста бюста с маленькими темно-коричневыми сосками. Она была восхитительна и прекрасно понимала это.
— Что ж, — заметила она. — Вот так-то лучше. — Я и сам ощущал, что глаза мои изрядно вытаращились. Она хихикнула. — Было мгновение, когда я уж испугалась, что эта Вальмонт совсем завладела всеми вашими мыслями, не оставив места никому другому.
Я ухмыльнулся. Она запахнула куртку и тронула глайдер с места.
— Слухами земля полнится, да?
— Нужными слухами, — возразила она. — Вы счастливы с ней?
— Да, — кивнул я.
— И вы провели с ней всего одну ночь..: ну, если не считать тех, что были много лет назад?
— Ну-ну, Надя, — с улыбкой запротестовал я. — Она же не расспрашивала меня о вас. Надя только рассмеялась.
— До тех пор, пока нам с вами не удастся завалиться в какой-нибудь стог на время, превышающее пятнадцать тиков, ей и не о чем спрашивать.
— Тоже верно, — согласился я, кладя руку ей на плечо. — Только не говорите, что я не предпринимал никаких шагов в этом направлении. Уж в этом-то вы мне не можете отказать.
— Что правда, то правда, — сказала она, с улыбкой покосившись на меня. — Тем не менее фактом остается то, что я жду этого вот уже пару лет. Боюсь, пока дождусь, я успею состариться.
Я расхохотался.
— Распахните-ка эту куртку еще разок, — попросил я.
— Я сказал: «Распахните эту куртку еще раз». Мне хотелось посмотреть на вашу грудь.
Ухмыляясь, она распахнула куртку.
— Так сойдет? — спросила она как ни в чем не бывало. Я повернулся в кресле и с профессиональным видом по очереди потрогал ее груди.
— Судя по тому, как они держатся, они вряд ли состарятся скоро, — заметил я. — Впрочем, даже если нам придется ждать долго, они будут казаться мне потрясающими.
— Поцелуйте их, — предложила она.
Я послушался.
— Дольше.
Я снова послушался.
— Поднимите-ка свою куртку. Я повиновался еще раз.
— Да ну же, шкипер, сядьте прямо. Не прикрывайтесь как красна девица.
Я возмущенно фыркнул, но сделал все так, как она хотела.
— Ага! Вот так-то лучше. Теперь я вам верю…
Офицерский клуб оказался маленьким и уютным, как и можно было ожидать от научной планеты, где почти все население — штатские. Мы с Труссо нашли укромное — местечко в дальнем углу стойки и уже кончали первую порцию укрепляющего, когда она вдруг резко сменила тему разговора с рассказа о своем новом «невидимке».