Чтение онлайн

— Значит, вы предпочитаете умереть от жажды? — запальчиво крикнул Мэсон.

Маклеод пожал плечами и ничего не ответил.

— А что если пойти за водой ночью, — предложил Смэдж. — Пошлем женщин вперед с сосудами, а когда покажутся черные, мы их ухлопаем.

— Экая дубина! — воскликнул Маклеод. — Что у тебя на плечах, голова или судовой котел? Они не идиоты, черные, и доказали это на деле. Они дадут женщинам наполнить сосуды и даже не высунут из чащи свои грязные морды. А на обратном пути перестреляют нас за милую душу.

— Вы рассуждаете, как будто они непременно должны остаться победителями, — гневно бросил Мэсон. — Я не понимаю вашей позиции, Маклеод.

— Это меня, прямо сказать, здорово огорчает, — спокойно ответил Маклеод. — Моя позиция — это моя позиция, капитан, и я не вижу причины ее менять. Нам не победить черных в джунглях, вот что я говорю. Нам надо драться с ними здесь.

Смэдж громко проглотил слюну.

— А если они на нас не нападут, что тогда? — с вызовом бросил он.

— Будем сидеть и ждать? И подохнем от жажды?

Маклеод взглянул на него с язвительной усмешкой, но не удостоил ответом. Парсел по-прежнему молчал. Его удивляли враждебные взгляды, которыми обменивалась эта троица. Маклеод обливал товарищей презрением, и, странное дело, Масон и Смэдж, казалось, объединились против него, как будто считали его ответственным за создавшееся положение.

— О вождь большой пироги!. — проговорила вдруг Омаата по-английски.

Мужчины обернулись и с удивлением посмотрели на нее. Они до того растерялись, что совсем позабыли о присутствии женщин.

— Послушай, о вождь! — продолжала Омаата. — Мы берем сосуды и уходим с сосудами. Адамо тоже уходит. Мы идем к «тем», — продолжала она, скромно опуская глаза, — и Адамо им говорит: «Мы даем яме, бананы, манго, орехи. Вы даете воду».

Когда Омаата кончила речь, в комнате стояла полная тишина.

— Неплохо, — сказал Маклеод, минуту подумав. — Хотел бы я знать, что лопают эти чертовы ублюдки с позавчерашнего дня. Все плоды и овощи растут с нашей стороны и на открытых местах. — И развязно добавил: — Дело, пожалуй, может выгореть, если Парсел согласится.

Но на Парсела он не смотрел и пристально разглядывал свои ноги.

— А почему бы ему не согласиться? — запальчиво сказал Смэдж, как будто у Парсела были все основания жертвовать собой ради его драгоценной персоны.

Однако он тоже не смотрел на Парсела. Маклеод вытянул ноги, соединил пятки, а потом раздвинул их так, чтобы вышел прямой угол. Прищурившись, он проверил, правильный ли получился угол, и слегка передвинул ноги, добиваясь нужной линии.

— А может, Парселу не слишком весело прогуливаться под самым носом у Тими, — заметил он рассудительно.

— Ему так же хочется пить, как и нам, — ответил Смэдж требовательным тоном.

Мэсон стоял, опершись обеими руками на ружье. Маклеод снова соединил ступни, поднял голову и посмотрел на него. Но Мэсон молчал. Он считал ниже своего достоинства обращаться к Парселу с просьбой.

— Есть маленький шанс, что дело может выгореть, — заговорил Маклеод равнодушным тоном. — Они, должно быть, подыхают с голоду, эти сукины дети.

— Если они хотят есть, то могут приходить сюда ночью и воровать у нас фрукты, — сказал Смэдж.

— А мы поступим с ними так же, как они с нами у ручья, — ответил Маклеод. — Мы будем поджидать их с ружьями. — И добавил: -А ведь, может, потому они и отобрали у нас воду. Может, они хотят пойти на обмен. Мы им — они нам. Так я разумею, сынок. — Он продолжал тем же безразличным тоном: — Есть маленький шанс, что дело выгорит, вот что я говорю.

На этот раз он взглянул на Парсела, но тот этого даже не заметил. Парсел пристально смотрел в глаза Омааты. Ему показалось, что ее взгляд скрывает что-то, и он старался разгадать, что именно.

— Ты советуешь мне согласиться? — тихо спросил он ее по-таитянски.

— Советую, — ответила она с неподвижным лицом.

Он принялся шагать по комнате. Ему не хотелось, чтобы они подумали, будто разговор с Омаатой повлиял на его решение. И вдруг он ощутил какую-то необыкновенную легкость. Все его сомнения рассеялись. Он почувствовал себя беспечным, веселым. Даже вопрос о воде перестал его тревожить.

— Я счастлив, что мой процесс закончился благополучно, — сказал он чистым звонким голосом. — Иначе я был бы не в состоянии оказать вам услугу. — И продолжал во внезапном приливе радости: — В последний раз, когда на острове происходил судебный процесс, обвиняемым был мистер Мэсон. Я счастлив, что и тот процесс тоже закончился благополучно. Иначе мы не имели бы удовольствия видеть мистера Масона среди нас.

Он с улыбкой обвел взглядом всех троих.

Маклеод и Смэдж смотрели на него, Мэсон покраснел и усиленно заморгал глазами.

— Я уже говорил, — проворчал он, — что нисколько не был вам благодарен за вмешательство.

— Разумеется, — любезно подтвердил Парсел.

Он чувствовал себя беспечным, счастливым, веселым. «Боже правый, и мне пришлось выслушивать этих помешанных!» Мысль его сделала скачок. Он вдруг вспомнил об Ивоа, вновь увидел, как она стоит, наведя ружье на Смэджа. И умилился.

— Ну как, вы решились? — спросил Смэдж, осмелев при виде счастливого лица Парсела.

Парсел взглянул на него. В эту минуту даже Смэдж не был ему противен. Как он боится умереть от жажды, этот несчастный крысенок! Да и я тоже, я тоже!.. Значит, у нас все же есть что-то общее. Парсел тихонько рассмеялся. Ему было безрассудно весело. Он ходил по комнате легкими, быстрыми шагами. Ему казалось, что ноги сами отскакивают от пола. Эти трое ждут его решения. Эти трое ждут, что он рискнет жизнью. Да это же просто фарс! «Предатель» рискует жизнью ради «общины». «Бог мой, они помешанные] Помешанные! Самые настоящие помешанные!» Он остановился и оглядел их одного за другим. Смэджа, уставившегося в землю, наигранно развязного Маклеода и пристально глядевшего на гору Мэсона. Нависло тяжелое молчание. Табуретка Маклеода затрещала, Мэсон провел языком по губам, и Парсел подумал: нет, это нормальные люди. Люди, которые боятся. У них сосет под ложечкой. Ладони вымокли от пота. Во рту пересохло.