Особый порядок
Шрифт:
Анастасия Алексеевна рассказала о нём, что знала. Знала, разумеется, кое-что – не много.
– Увидеть бы его… – заключил он.
Разговор дочери с родителями нисколько её не утешил. А ближе к вечеру, простившись с ними, она вернулась в город.
Прошёл день, настал томительный, длинный вечер. Особенно это испытывал Николай. И что с того, если говорится «в гостях хорошо»? Илья как-никак не в гостях, он дома, потому ему лучше.
Илья чистил оружие, именуемое гаубицей. Николай внимательно следил за его действиями. Почистив оружие, тот положил его на прежнее место.
– Дедушка у тебя охотник? – спросил Николай.
– Раньше ходил часто, теперь совсем не ходит: стар уже.
– А ты?
– Я так, балуюсь. Иногда хожу в лес пострелять. Дед позволяет мне. Конечно, это нарушение: у меня нет разрешения на оружие. За зверьём и птицей я не охотник, а по банкам стрелять-то стреляю. Хотя быстро надоедает такая охота, нет ничего интересного в ней.
– Далеко бьёт?
– Хватает.
– Без спроса разрешают брать? – машинально спрашивал Николай.
– Нет, конечно, но раз как-то брал – и ничего. Дед знает, что я умею обращаться с оружием, сам он меня учил. Оружие требует аккуратного с собой обращения. У деда ещё одно есть, стреляет превосходно, но тихо, не то что гаубица, из которой вчера палили. Вот так, дружище.
– Чем вечером заниматься станем?
– Не знаю. Как получится. К тётям по гостям ходить будем.
Случалось, в иные дни они никуда не ходили, тогда приходили к ним другие. Опять собирались за столом, начинались весёлые разговоры.
Последний вечер у друзей сложился совсем скучным.
Николаю хотелось сказать «Наконец-то завтра домой», а получилось:
– Завтра вернёмся домой.
– Завтра вернёмся домой, – лениво повторил Илья.
– Чем ты сразу займёшься, когда вернёшься?
– Не знаю. А ты?
– Перво-наперво я расскажу родителям про наш Новый год…
– А потом?
– А потом встречусь с Ириной, ей тоже расскажу – думаю, интересно будет.
– Но вдруг её дома не окажется? – спросил Илья, чтобы проверить поведение друга.
– Как не окажется? – осенило вдруг Николая.
– Кто его знает, как получится.
– Нет, она дома будет, – улыбнулся Николай.
– Отчего ты так уверен?
– Не знаю.
– Разве у неё нет подруг?
– Есть. Но она больше любит бывать дома. Подруги сами к ней захаживают.
«Знает-таки», – подумал Илья.
– Я слышал, что к вам домой на днях заходил Андрей Иванович. Правда ли? – спросил Николай.
– Слышал от Ирины?
– От неё.
– К вам также заходит, видел не раз. И как он вам?
– Хороший, добрый, умный.
– Всего-то?.. Негусто.
– А ты знаешь его больше меня?
– Нет. Я-то полагал, что ты как раз знаешь больше.
– Тебе хочется знать о нём?
– Не знаю, – неуверенно отвечал Илья, – сам не знаю я, чего мне хочется знать.
– Биографию рассказывать не стану: ни к чему, да и знаю её только в двух-трёх словах. Могу уверенно сказать только одно: в нём есть магическая способность разгадывать в людях намерения. И собеседник он интересный. А в своё время мама, когда была школьницей, была в него влюблена. Думала даже, когда вырастет, пойдёт за него замуж.
– Теперь же моя в него.
– Да?!
– Да, – подтвердил Илья. – Ирина тебе разве не говорила?
– Нет.
– Зато узнал от меня.
– Илья, когда ты повстречаешься с Андреем Ивановичем, то увидишь сам, насколько он интересный.
– Может, он такой интересный, да только я его побаиваюсь. А значит, не доверяю.
– Кому? – удивился Николай.
– Ему, разумеется.
– Отчего?
– Откуда мне знать, просто недоброе предчувствие.
– Тебе так кажется. Я тоже поначалу отнёсся к нему насторожённо и недоверчиво.
– Поживём – увидим, – сказал Илья и предложил: – Давай спать теперь, поздно уже.
Прошла последняя ночь в гостях. На улице рассвело. У Николая хорошее настроение, неплохое настроение и у его друга. В полдень, простившись со стариками, отправились друзья на автобусную остановку, у которой некогда высадились. Вскоре подошёл автобус, и они в него вошли. Вошедшие в автобус поехали в город.
Глава шестая
Пришло долгожданное тепло. Апрельское солнце ласково. Быстро на улице таял снег – постоит так ещё несколько дней, и его вовсе не останется. Шумно и весело бежали извилистые ручьи. Развелась на улицах грязь. Дни удлинялись, вечера становились светлыми. Не было теперь ничего приятнее, чем подолгу находиться на улице. Скоро улицы сделались оживлёнными, многолюдными.
Вот и прошёл первый год, как Андрей Иванович уволился со службы. Казалось, можно было бы и подвести кое-какой итог за год. Но кому это было бы интересно? Всё, что оказалось интересным самому Андрею Ивановичу, он для себя уяснил и отчитываться ни перед кем не думал, как бывало раньше: постоянно отчитывался перед своим начальством. Теперь он сам себе и начальник и подчинённый; словом, хозяин – барин.
Карлин частенько захаживал к Мудриковой. Соседи относились к тому с пониманием. А Илья относился к этому всё ещё с подозрением, с явным недоверием, отчего между сыном и матерью возникали иногда недоразумения. Ирина и Николай оставались неразлучными, их часто можно было видеть вместе. Между друзьями никаких перемен не произошло; по крайней мере, так казалось. Лишь однажды что-то между ними случилось: они о чём-то горячо говорили, после чего раздражённо разошлись. Вспылил Николай. На другой день он сам зашёл к другу домой с извинениями. Так через день-другой они успокоились, и вновь можно было их видеть вместе.