Чтение онлайн

Впрочем, стук инструментов то и дело перекрывали хоровые песни работяг о том, что они предпочли бы сейчас греть пузо в Светлограде.

Море — это хорошо, ребята, но для тех, кто на него заработал. Я вот, например, ещё не давал себе права на отпуск.

Я и сам уже клевал носом — почти сутки на ногах давали о себе знать. Прислонив голову к обитой красным бархатом дверце, я уже готов был провалиться в сон. Но не успели мои глаза сомкнуться и унести меня в страну далёкую, как в карете раздался странный, какой-то механический треск и хруст.

Я рывком сел прямо и уставился вперёд. Прямо напротив моего стола сидел ворон, выточенный из камня.

Он каркнул снова и с любопытством склонил голову, впиваясь в меня своими бусинками-глазами красного цвета. Взглядом он, казалось, буравил самую душу. На шее у птицы, на туго завязанной бечёвке, висел свиток. Каменная птаха ещё пару раз подпрыгнула на месте и снова каркнула.

— Любопытно, — пробормотал я, медленно протягивая руку. Птица не сопротивлялась, наоборот, даже подалась навстречу, так что я без труда снял свиток.

Развязывая узел, я другой рукой коснулся ворона и убедился — он и впрямь был каменным. Интересный способ доставки корреспонденции.

Свиток был почти такого же размера, как и тело этого пернатого курьера, а печать на нём показалась смутно знакомой. Кажется, такая была у одного из кланов Кроликотонов в Великом Граде Алепияе. Если так, то я уже догадывался, о чём пойдёт речь в письме.

Я развернул пергамент, пока ворон продолжал каркать и подпрыгивать, не сводя с меня глаз. Стараясь не обращать на него внимания, я углубился в чтение.

Великому Алексею из Града Весёлого,

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и отличном настроении. Не сомневаюсь, ты находишь этого посыльного весьма занятной конструкцией, но я настаиваю на использовании только самых изысканных способов пересечения великого океана, чтобы связаться с тобой. Мне кажется в высшей степени странным, что твои корабли уже довольно давно не заходили в нашу гавань. Неужели на твой народ обрушилось какое-то ужасное бедствие? Требуется ли тебе помощь? Только скажи слово, и я призову на помощь древнейших колдунов нашего клана, способных молниями с небес испепелить твоих врагов! Если же это не так, я был бы весьма признателен за ответ касательно задержки наших поставок. В наших великих домах скопилось просто неприличное количество золота! Нам нужно избавиться от него как можно скорее, и единственный способ сделать это — купить те драгоценные ресурсы, что ты нам привозишь. Привяжи ответ к этой птахе, ибо она будет следовать за тобой, пока ты не сформулируешь ответ. С нетерпением жду вестей от тебя,

Твой вечный друг,

Парнифер.

Так, посыл ясен как день. Товарищ Парнифер был недоволен моим внезапным радиомолчанием. Настолько недоволен, что «предлагал» испепелить моих врагов магией. Классика жанра. Пассивная агрессия в чистом виде, официальная претензия, завёрнутая в бантик из вежливых оборотов.

Насколько мне объясняла Ириада, у Кроликотонов был весьма своеобразный, витиеватый способ выражать своё неудовольствие, часто предлагая услуги и подарки в качестве сложной формы давления.

И по их меркам, это письмо было чертовски язвительным. Гнев его был понятен. У меня не было никакой возможности отправить весточку в Панноний, а упоминать, что за всем этим стоят Торговцы, я не решался, опасаясь, что они захотят ответить силой. Меньше всего мне хотелось развязывать межконтинентальную войну между Алепией и этими барыгами. В таком замесе могло пострадать слишком много невинных людей.

Нужно было составить такой ответ, чтобы успокоить Парнифера и заверить его, что я его не кинул. Их уже один раз прокатили, когда Торговцы свалили без объяснения причин. Без сомнения, он побоялся повторения сценария.

Но в формулировках следовало быть предельно осторожным. Я до сих пор не знал нравов этого города в целом. Любое упоминание пиратов могло подтолкнуть их к самостоятельным действиям. У меня всё было под контролем, по крайней мере, в теории. Возможно, если мои планы с вратами-порталами провалятся, я и обращусь к ним за помощью. Но пока что я предпочитал их неведение их же гневу.

К счастью, составление хитрых писем относилось к дипломатии, а значит, это была скорее проблема Ираиды, чем моя. По прибытии в Град Весёлый я изложил ей ситуацию и передал каркающую птицу. Письмо ее, похоже, позабавило — она разбиралась в культуре Паннонии куда лучше меня — и она согласилась набросать ответ, который бы соответствовал моим требованиям.

Разобравшись с этим, я направился к монументу Виоль, чтобы наконец завершить квест, над которым корпел последние несколько месяцев.

Судя по всему, духовенство ждало этого с не меньшим нетерпением: они уже стояли у ворот в своих традиционных золотых и фиолетовых облачениях. Среди них выделялся Вениамин, временно исполняющий обязанности верховного жреца — человек, отвечавший за управление Храмом Песни без доступа к возможностям Стратегической карты.

— Алексей! — воскликнул жрец Вениамин, низко кланяясь. Остальные жрецы последовали его примеру, возбужденно перешептываясь. — Рады видеть тебя здесь! Некоторое время назад мы получили весть, что Виоль улыбается тебе!

— Во все зубы! То есть… э-э-э… истинно так, — ответил я, возвращая поклон.

Я последовал за ними. Группа из восьми жрецов выстроилась в два ряда, образуя живой коридор, ведущий прямо к холму, на котором монумент возвышался над городом.

— Завершение квеста — важнейший шаг, — объяснял Вениамин на ходу. — Ты утверждаешь себя как великий Избранник Виоль и, как следствие, получишь доступ к улучшению храма, а также сможешь отправлять священнослужителей в Зал Героев.

— Жрецы могут становиться героями? — удивился я.

— Разумеется, — кивнул Вениамин. — Божественная магия дарует тебе паладинов и клириков, а также бардов, владеющих заклинаниями.

— Звучит полезно, — ответил я. Клирики, как я понимал, имели доступ к целительной магии и потенциально могли заменить традиционных лекарей. Травки и припарки — ничто по сравнению с настоящим колдовством. Неплохой актив, который позволит снизить издержки.

Мы подошли к длинному черному обелиску, нависавшему над Храмом Песни. Он светился фиолетовой энергией, которая становилась интенсивнее по мере нашего приближения. Изнутри храма зазвучала музыка, и Вениамин жестом пригласил меня следовать за ним. Я вошел в пустые, теплые залы, и эхо моих шагов разносилось в тишине. Музыка лилась отовсюду, но была достаточно тихой, чтобы я мог слышать каждый шорох.