Чтение онлайн

Вы, может быть, думаете, что главное дело сыщиков — раскрывать преступления? Наивные люди, начитавшиеся романов. Применительно к будущему я бы добавил: и насмотревшиеся сериалов. Главное занятие сыщиков — это писанина. Планы, отчеты, справки о проделанной работе (и о якобы проделанной — тоже), дела, которые кроме как начальству, и показать-то некому, потому что — ни-и-зя. Кроме того, всякие хлопоты, которые так и останутся пустой породой и никаких дивидендов (эка, хватил! Нет пока такого слова в народном обиходе) тебе не принесут. И вот уже потом сыщик сможет выкроить время, чтобы немножко пораскрывать преступлений и получить за это неизбежный разгром от начальства: что ж так мало?

Примерно так я рассуждал по пути на работу. Стояло прекрасное воскресное утро начала сентября, и никто меня на эту работу не неволил. Я шёл сам, согнувшись (правда, только фигурально) под тяжёлым гнётом осознанной необходимости. Чувство осознанной необходимости — прекрасное качество подчинённого. Оно позволяет начальникам не испытывать угрызений совести от чрезмерной эксплуатации своих подчиненных. А что, я тебя это делать не заставлял. Это ты сам! На кого же теперь обижаться?

Я шёл и думал про ту самую «пустую породу». Вот, например, куда мне занести это няньканье с «марсианкой», в какую графу отчёта? Какой статистический результат оно мне принесёт? Пустое времяпрепровождение, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы одинокой старой девы. Старой, тут же возразил я себе и на секунду задумался, как же к ней всё-таки относиться? Ответ напросился такой: а это с какой стороны посмотреть. Я задумался, что я при этом имел в виду, сконфузился и решил сам себе глупых вопросов больше не задавать.

Может быть это она сама себе посылает всякие страшилки, чтобы расшевелить свой вялый жизненный тонус? Я попытался представить себе, каково это, когда тебе за сорок, и на горизонте никаких перспектив ни в личной, ни во всей остальной жизни. Возраст представить оказалось легко, опыт как-никак имелся, а вот с остальным возникли затруднения. Надо бы сворачивать эту благотворительность, решительно сказал я сам себе. Вот буду в библиотеке — обязательно скажу Ольге, даже с риском лишиться возможности отведать печёнки в сметане: хватит, советская милиция обязана защищать народ от реальных угроз, а не потакать капризам одиноких дам, которые и сами не ведают, чего хотят.

Подумал так, и на душе стало легче. Всё-таки за время моего пребывания сначала в следователях, потом на учёбе долгов накопилось и без всяких там марсиан. Моя «земля» без меня стосковалась, запаршивела и обросла всякими болячками в виде неразрешённых материалов, требующих моего талантливого воздействия. От товарищей помощи ждать не время. Комплексная инспекторская проверка ещё не закончилась, и все дружно трудятся над устранением выявленных недостатков, чтобы тут же наделать новых. А что? — По-другому не бывает.

Приветственно махнув дежурному рукой, прошёл к своему кабинету, вставил ключ в замочную скважину и вдруг понял, что он не проворачивается. С удивлением толкнул дверь, и она легко распахнулась, явив моему взору дерзкого нигилиста, бумагоненавистника и по совместительству бывшего моего наставника Серёгу Титанова. Товарищ сидел в ворохе дел и бумаг и очень сконфузился, когда дверь открылась.

— Да, — сказал он сварливо, страдая, что попался. — Треклятая инспекторская! Слышал такое выражение: только не успел сделать одно, как тут же не успел сделать другое? Мудрая фраза. Уверен, что её придумал наш брат, милиционер, тоже после какой-нибудь инспекторской проверки. До того недостатки доисправляли по горячим следам, что не заметили, как в новых погрязли. Сижу вот теперь… Да ты пробеги по кабинетам, почти все наши здесь.

По кабинетам я не побежал, поверив Титану на слово. Вот вам и осознанная необходимость в действии, будь она проклята. Ладно я, холостяк, а семейным каково? Вспомнилось, что за свою достаточно долгую жизнь я успел вывести один нехитрый закон: успешная служба в милиции и крепкая семья — вещи несовместимые. И даже те немногие исключения из этого правила заставляли думать, что если у кого-то всё хорошо, так это только пока.

Видя, что я тоже обкладываюсь бумагами, Титан завистливо произнёс:

— Тебе хорошо, хоть проверку не застал. Нервы сберёг.

Я не стал с ним спорить, честно признав, что да, то да. Но за меня в мои дела никто ни одной бумажки не положил, пока меня не было. Так что мне тоже есть чем заняться. Проверка-то ещё не закончилась.

Часа два мы честно создавали дополненную реальность, скрипя перьями и орудуя «цыганскими» иголками с суровыми нитками. Почему дополненную? Потому что некоторые излагаемые нами события существовали только в нашем воображении. Никому и никакого вреда наше творчество не приносило, поскольку глухари, в дела по которым мы вкладывали эти бумаги, были настолько мертвы, что им было уже ничем не навредить. А вот нас от нагоняя всё это могло спасти.

Часов около двенадцати мне показалось, что бумагам пора и честь знать, что пора на свежий воздух из этого сизого ада, созданного Титаном, а заодно надо бы подумать о каком-нибудь перекусе, поскольку завтрак был неубедительным и уже давно забылся. Я решительно убрал бумаги на положенные места и приглашающе посмотрел на товарища: пойдём? Товарищ не отреагировал никак. Ну и ладно, а я пошёл.

Уже взялся за дверную ручку. когда до всевышнего докатилась моя самоуверенность, и он лукаво усмехнулся в седую бороду.

В кабинете тут же зазвонил телефон, мой напарник взял трубку и немного послушал, далеко отстранив её от уха. Трубка заливисто верещала без пауз, из чего я сделал единственный вывод: звонит какая-то дура не в себе. Такое бывает.

Когда в кабинете звонит телефон, а ты уже собрался выходить, возможны два варианта, и оба невыгодные. Ты сбегаешь, не отреагировав на звонок, а потом оказывается, что из-за этого пропустил что-то важное и полезное. Второй вариант: ты, наоборот, поднимаешь трубку и в награду немедленно получаешь такой геморрой, что мама не горюй. Правда, неистребимые оптимисты утверждают, что теоретически бывают и такие случаи, когда взявший трубку получает гору счастья, но мне на практике они не известны. Я проверял.

Вот как тут поступить в этот раз? Я открыл дверь, трубка продолжала верещать. Я сделал шаг в коридор, и тут во всём этом сумбуре Титан разобрал что-то внятное и произнёс:

— Алексей, а ведь это тебя!

Так, стало быть, вариант номер два. От такой истерички пользы ждать не стоит. Я осторожно двумя пальцами принял у Титана телефонную трубку. Ба, да это как раз наша Ольга с куриной печёнкой! Легка на помине.

— Лёша, Лёшенька, тут такое случилось, такое случилось! Я даже в общежитие звонила. А там сказали, что тебя нету, и вообще всяким… — тут она запнулась, — никого звать не обязаны.