Орифламма
Шрифт:
Д ю р а н. Ерунда это, а не доказательства. Они меня не убеждают. Это вы зануда. А я не зануда.
Д ю п о н. Нет, зануда.
Д ю р а н. Нет.
Д ю п о н. Да.
Д ю р а н. Нет.
Д ю п о н. Да.
Д ю р а н. И все-таки — нет.
Д ю п о н. И все-таки — да.
Д ю р а н. Говорю вам — нет.
Д ю п о н. Повторяю вам — да.
Д ю р а н. Повторяйте на здоровье. Нет, нет и… НЕТ!
Д ю п о н. Просто ужас, какой зануда! Сами посудите…
Д ю р а н. Не путайте. Сейчас урoните цветы… Не путайте. Будьте честным человеком, признайте, что зануда — именно вы.
Д ю п о н. С чего это мне быть занудой? Раз я прав, я не зануда. А поскольку, как вы, должно быть, заметили, я прав, да, — я, как ни крути, прав…
Д ю р а н. Почему это вы правы, когда прав я…
Д ю п о н. Прошу прощения, но прав я…
Д ю р а н. Нет, я.
Д ю п о н. Нет, я.
Д ю р а н. Нет, я.
Д ю п о н. Нет, я.
Д ю р а н. Нет, я.
Д ю п о н. Нет.
Д ю р а н. Нет.
Д ю п о н. Нет.
Д ю р а н. Нет.
Д ю п о н. Нет.
Д ю р а н. Нет.
Д ю п о н. Нет.
Д ю р а н. Нет. Осторожно, цветы.
Д ю п о н. Осторожно, цветы.
М а р т е н (входя). Ну вот, наконец-то вы пришли к согласию.
Д ю п о н. Вот уж нет… вовсе я с ним не согласен… (Указывает на Дюрана.)
Д ю р а н. Вовсе я с ним не согласен. (Указывает на Дюпона.)
Д ю п о н. Он отрицает истину.
Д ю р а н. Он отрицает истину.
Д ю п о н. Он, а не я.
Д ю р а н. Он, а не я.
М а р т е н. Ну, знаете… не будьте такими идиотами… осторожно, цветы. Совсем не всегда так уж необходимо, чтобы персонажи на сцене были еще глупее, чем в жизни.
Д ю р а н. Да уж какие есть.
Д ю п о н (Мартену). К тому же меня раздражает ваша дурацкая сигара.
М а р т е н. Вы, можно подумать, меня не раздражаете — носятся тут как заведенные, руки за спиной, хоть бы в чем друг другу уступили… У меня уже голова от вас кругом идет… и вообще, вы сейчас уроните цветы…
Д ю р а н. Да меня стошнит вот-вот от вашего поганого дыма… Тоже придумал — дымит весь день как… паровоз.
М а р т е н. Дымят не только паровозы.
Д ю п о н (Мартену). Как закопченный паровоз.
М а р т е н (Дюпону). Весьма банальное сравнение… Никакого воображения.
Д ю р а н (Мартену). У Дюпона, конечно, нет воображения. Но у вас тоже нет.
Д ю п о н (Дюрану). И у вас тоже, мой дорогой Дюран.
М а р т е н (Дюпону). И у вас тоже, мой дорогой Дюпон.
Д ю п о н (Мартену). И у вас тоже, мой дорогой Мартен.
Д ю р а н (Дюпону). И у вас тоже, мой дорогой Дюпон. И не называйте меня мой дорогой Дюран, потому что я не ваш дорогой Дюран.
Д ю п о н (Дюрану). У вас тоже, мой дорогой Дюран, нет никакого воображения. И не называйте меня мой дорогой Дюпон.
М а р т е н (Дюпону и Дюрану). Не называйте меня мой дорогой Мартен, я не ваш дорогой Мартен.
Д ю п о н (Мартену и Дюрану). Не называйте меня мой дорогой Дюпон, я не ваш дорогой Дюпон.
Д ю р а н (Мартену и Дюпону). Не называйте меня мой дорогой Дюран, я не ваш дорогой Дюран.
М а р т е н. Во-первых, я не мешаю вам своей сигарой, потому что у меня нет сигары… Господа, позвольте мне сказать: вы уж слишком… Слишком. Я человек посторонний, поэтому могу судить объективно.
Д ю р а н. Давайте, судите.
Д ю п о н. Судите, судите. Поторапливайтесь.
М а р т е н. Позвольте мне сказать вам со всей откровенностью: таким методом вы ни к какому результату не придете. Сначала надо добиться соглашения хотя бы по одному вопросу и создать, таким образом, базу для дискуссии — только тогда будет возможен диалог.
Д ю р а н (Мартену). С этим мсье (указывает на Дюпона) на таких условиях никакой диалог не возможен. Условия, которые он предлагает, совершенно неприемлемы.
Д ю п о н (Мартену). Я вовсе не собираюсь достигать чего бы то ни было какой угодно ценой. И поскольку условия, которые предлагает мне этот мсье (указывает на Дюрана), более чем бесчестны…
Д ю р а н. Какая наглость… Он смеет утверждать, что мои условия бесчестны…
М а р т е н (Дюпону). Дайте ему высказаться.
Д ю п о н (Дюрану). Высказывайтесь.
М а р т е н. Осторожно, цветы.
Д ю п о н. Сейчас выскажусь. Если меня действительно хотят выслушать. Если меня действительно хотят понять. Но, поймите меня правильно, чтобы понять кого-то, надо его слушать, чего никак не может понять мсье Дюран, чья непонятливость, впрочем, общеизвестна.
Д ю р а н (Дюпону). Вы смеете говорить, что моя непонятливость общеизвестна, хотя прекрасно знаете, что общеизвестна как раз ваша непонятливость. Это вы всегда отказываетесь меня понять.
Д ю п о н. (Дюрану). Ну вы даете. Ваше лицемерие не лезет ни в какие ворота. Тут бы и трехмесячный младенец понял. Честный младенец. (Мартену). Нет, вы только послушайте…
Д ю р а н (Дюпону). Ну вы даете… Вы-то как раз и не желаете меня понимать! (Мартену.) Нет, вы слышите, что он городит?
М а р т е н. Господа, друзья мои, мы теряем время. К делу. Вот вы тут все говорите, говорите, а ничего ведь и не сказали.
Д ю п о н (Мартену). Что? Это я-то ничего не сказал?
Д ю р а н (Мартену). Что? Это я-то ничего не сказал?
М а р т е н. Простите, я не то чтобы хотел сказать, что вы ничего не сказали, нет, это не вполне так.
Д ю п о н (Мартену). Как же вам не стыдно говорить, что мы ничего не сказали, когда вы сами только что сказали, что мы говорим, говорим, а ничего и не сказали, хотя совершенно невозможно говорить и ничего не сказать, потому что всякий раз, когда кто-то что-то сказал, это значит, что он говорил, и, соответственно, когда кто-то говорил, это значит, что он что-то сказал.
М а р т е н (Дюпону). Допустим, я действительно миг сказать, что вы говорите, говорите, а ничего и не сказали, но этим я вовсе не сказал, что вы всегда так говорите. Ведь можно все сказать, ничего не говоря, и ничего не сказать, говоря слишком много. Зависит от ситуации и от человека. Но вы-то что сказали за это время? Ничего, ровным счетом. Спросите кого угодно.