Опаленная колыбель
Шрифт:
– Новоизбранного президента Ангарска, господина Линского Олега Львовича, – Дымок чеканит.
– Ах да, у вас же выборы должны были быть… – генерал бормочет задумчиво. – А что со старым? – вдруг спохватывается.
Линский как про старого президента услышал, сразу Дымку гримасы строит – что-то объяснить срочно хочет. Но Дымок только морщится и отмахивается.
– Вы его в следующей партии товара увидите, господин генерал, – говорит в микрофон спокойненько. – Сами и спросите.
Тут все, кроме Дымка, зависли – и генерал, и я, и даже Линский.
Генерал от слов Дымка завис – не приспособлены его войсковые мозги к быстрой обработке нестандартных прерываний. Я – вообще уже что-то понимать перестал. А Линский не ожидал, что Дымок еще что-то понимает.
– Так договор в силе остается? – генерал наконец говорит очумело.
– Ждем вас, господин генерал, возле костра, – Дымок в микрофон ухмыляется.
Руки на штурвал кладет – и вниз стартует, пижон малолетний! Как ни в чем не бывало! Будто не гнался только что этот генерал за нами на трех боевых флаерах!
3. Воротнички верности
Пока мы вниз спускались, успел я Дымка малость попытать. Оказывается, наш Ангарск далеко не единственный крупный город на Земле, и даже не самый цивилизованный. Я об этом раньше как-то не задумывался. Готовился себе помаленьку на офицера внешнего периметра, и голову всякими глупостями не забивал – на фига оно надо? Есть цивилизованная жизнь на поверхности, нету жизни на поверхности… меня-то это каким боком?
А теперь вот припекло. Хотел подробнее расспросить, что да как – но не успел. Сели мы уже, не до разговоров стало.
Приземлились там же, откуда взлетали, возле догорающего костра. Рядом три их славянских флаера плюхаются. Глянул я на эти чудеса техники – и своим глазам не поверил. Все три флаера обшарпанные и побитые до неприличия. Если они и внутри такие, то я бы на таких флаерах летать не рискнул. Как же славянские генералы на них летают?
И тут я самих славян увидел.
– Дымок, – шепчу очумело, – ты уверен, что это военные под командованием генерала, а не бандиты, дорвавшиеся до боевых флаеров?
– К сожалению, Серж, одно другого не исключает, – Дымок говорит.
Плохо это, конечно, что мы к бандитам в руки попали. Но не совсем. Раз Дымок философствует, значит, нормально ситуацию оценивает – в смысле, могло быть и хуже.
А военные эти откровенно на бандитов смахивают. Косухи из плохо выделанной кожи, сапожки узкие со стальными носками, а на шеях – вообще цветные ожерелья в два пальца толщиной, словно дорогие ошейники.
Высыпали славяне из своих девяностых «Скатов», человек десять, станнеры выхватывают – и к нам. Хорошенькое начало мирных переговоров…
– Где наш андроид? – орут. – Что вы с нашей девочкой сделали?
Да ничего такого мы с ней не сделали. Протискиваюсь я на задние сиденья, открываю дверцу и выталкиваю их Евочку трехцентнеровую наружу. Ухнула она на гальку, словно бетонная плита – только каменная крошка в стороны брызнула.
Выходит вперед один славянин, с позолоченным ошейником и звездастыми погонами, прямо на косуху прикрученными. Это и есть их золотоворотничковый генерал Шутемков, что ли? Склоняется он над Евочкой, на перебитую шею глянул – и словно осунулся.
– Эй вы, нейтральные, так вас и так! – от души говорит. – Что вы с моей девочкой сделали, чтоб вас туда и вот оттуда?!
Еще лучше…
Славяне-то все свои станнеры на нас нацеливают – и еще не известно, какая в их иглах начинка. Сдается мне, что боевая. Ох, и влипли мы!
Кошусь на братишку – что дальше-то? Но Дымок пока не дергается. А пора бы! Ребята генерала уже с предохранителя свои станнеры снимают.
Но генерал к андроиду присмотрелся, погнутые стальные пруты пальцем поколупал – и вроде, полегчало ему.
– Черт с вами, нейтральные, – говорит хмуро. – Слава императору, ничего серьезного, только кабели порвались да стержни погнулись. Одного не пойму. Чем вы ее так отделали?
Показываю я ему свою руку. Наркотик боль притупил, но без слез смотреть на свою руку не могу – жалко! От пальцев до запястья ее словно через мясорубку пропустили…
– Эй! – генерал на меня орет. – Кончай мне свою руку совать, мундир испачкаешь! Я спрашиваю, чем вы ее так?
– Не ори, генерал, – говорю. – Я тебе показываю, чем.
Уставился он на меня, как рак на котелок с кипятком.
– Кончай прикалываться, паря! – говорит. – Не мог ты ее так рукой. У нее же стержни несущие в палец! Из сверхпрочной стали!
– Мне чего, – говорю, – повторить?
Сбавил генерал обороты.
– Допустим, – говорит спокойнее, даже улыбаться пытается. – Но как ты к ней подкрался? У нее же реакция в полтора раза лечше стандартной человеческой!
Вот значит как. Прав был Дымок, действительно ловушка это была. А Евочка должна была нас прибить, чтобы наш «Скат» генералу достался. И если бы не моя реакция, лучшая во всем Ангарске…
А ведь это генерал эту ловушку устроил! Так чего же я перед ним еще и оправдываюсь?!
– Запала она на меня, генерал, – говорю зло. – А я ей попользовался, да и того… чтоб она от несчастной любви не мучилась.
Уставился генерал на меня ошалело. Потом смекнул, что шучу я.
Ходят славяне над своим вырубленным андроидом, ржут да языками цокают. Генерал вокруг нашего новенького «Ската» крутится, и даже по обводам его легонько пинает от избытка зависти – разве что слюни не пускает.