Чтение онлайн

Заметив мое удивление, генерал усмехнулся.

— Доставшиеся по наследству от вашего батюшки многочисленные кредиторы готовы набросится на вас как свора голодных собак. Они бы это сделали и сейчас, но выраженная монаршая милость дает вам защиту от них месяца на три-четыре. Советую вам через неделю отправиться в поездку. А когда вернетесь, Государь примет вас.

Поездка по имениям входила в мои ближайшие планы, но здесь была совсем другая ситуация, как говориться без меня меня женили. Совет генерала это почти приказ. А после его выполнения надо будет явится пред государевы очи и отчитаться. И сопровождающего выделили, что бы держать все под контролем. Интересно, чем вызвана такая забота?

Бенкендорф судя по всему отлично разбирался в людях и умел читать не высказанные мысли. Он сделал жест Охоткину отойти к дверям кабинета и очень тихо сказал, глядя мне прямо в глаза.

— Моё участие в ваших делах проистекает исключительно вследствие искренней дружбы с вашей матушкой. Елизавета Павловна просила меня и я по мере своих сил буду помогать вам, — у меня появилось острейшее желание прекратить наш разговор, не очень приятно когда тебе чуть ни открытым текстом сообщают, что твой отец был рогоносцем, несмотря даже на то, что никаких эмоций ты к нему не испытываешь.

Но тут же мне пришла мысль заставить любвеобильного генерала заплатить за это и я даже моментально придумал как. Через несколько месяцев в России появится Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии — высший орган политической полиции Российской империи и Отдельный корпус жандармов. И первым главноуправляющий или шефом жандармов этих организаций станет генерал Бенкендорф, который будет ключевой политической фигурой первых пятнадцати лет царствования Николая Первого.

Я также знал, что Александр Христофорович скоро станет самым высокооплачиваемым государственным чиновником, но его финансовое положение до самой смерти всегда будет очень шатким в том числе по причине трат на многочисленных любовниц. Насколько далеко зашли его отношения с княгиней Новосильской я не знал, но то, что у них были какие-то особые отношения я отлично понял и решил этим воспользоваться.

Поэтому я смущенно улыбнулся, поблагодарил его и попросил генерала помочь.

— Александр Христофорович, я очень признателен вам за участие и помощь. Если вас не затруднить окажите мне еще любезность и походатайствуйте за моего друга лекаря Матвея Ивановича Бакатина. Я хочу чтобы он сопровождал меня в поездке по имениям и просил его обратиться с прошением о предоставление отпуска.

Говорить больше на эту тему не пришлось. Бенкендорф все отлично понял и тут же ответил.

— Можете планировать свой отъезд хоть завтра, господин Бакатин сегодня же получит отпуск как положено до первого апреля.

Сломя голову бросаться инспектировать имения была большая глупость. Сначала надо основательно подготовиться к ней. Всё дело в том, что в деловых бумагах родителя был полнейший бардак. Его управляющий оказался совершеннейшим негодяем. Он пользовался полнейшим доверием хозяина и обирал его. Но свои делишки проворачивал очень ловко, не вызывая никаких подозрений.

Когда родитель отошел в мир иной, негодяй по-видимому очень испугался и решил податься в бега. До Царства Польского известие о смерти родителя успело дойти раньше и один из таможенников на прусской границе проявил «нездоровый» интерес к сундукам, опечатанным исторической печатью рода князей Новосильских, дарованной предкам кем-то из первых Романовых и дважды подтвержденной императорами, Петром Первым и Павлом.

Что произошло дальше осталось тайной, по крайней мере для меня, но в итоге его просто застрелили. А всё, что сей господин вёз с собой в конечном итоге оказалось в руках у генерала Бенкендорфа, который, собираясь ко мне, прихватил с собой и два больших сундука этого товарища.

Господин Охоткин без раскачки начал разбираться в деловом бардаке, оставшемся от негодяя — управляющего. А я решил заняться «кадровым» вопросом. Кто есть кто среди наших людей, для меня была большая тайна. Я вообще-то неплохо когда-то разбирался в людях, а многолетняя работа в дальнобое научила это делать быстро и очень качественно, от этого бывало элементарно зависела твоя жизнь.

Но оказавшись в 19-ом веке, я испытывал огромные сомнения в правильности своих оценок. Иногда приходилось сильно тормозить, когда сталкивался с чем-то незнакомым. Хорошо, что окружающие эту появившуюся со мне особенность списывали на перенесенную болезнь.

Поэтому я решил перестраховаться и поговорить о доставшихся мне кадрах с единственным человеком, которому я уже доверял можно сказать на все сто, с нянюшкой Пелагеей.

И не пожалел об этом. Нянюшка буквально по полочкам разложила мне всех, кто проживал в нашем доме. По своей инициативе она ничего не сказала мне про сестер и матушку, но ответила мне на два интересующих вопроса.

Матушка вчера поздно вечером куда-то ездила и вернулась через пару часов. Я вполне резонно предположил, что она ездила на встречу с Бенкендорфом. Второй вопрос, который интересовал меня еще больше, это было отношение Анны Андреевны с Матвею Ивановичу. Нянюшка была не только моей кормилицей и няней, но и Аниной няней тоже, трепетно относилась к ней и частенько выслушивала повествования о её девичьих тайнах. И здесь опять было попадание в яблочко.

Нянюшка ответила мне не сразу. Пару минут она внимательно смотрела на меня, а потом горестно вздохнула.

— Любит она его Алёшенька. Ваш батюшка никогда не дал бы своего согласия на брак с ним. Матушке вашей Матвей тоже очень нравится. Да только кто он и кто вы. Дворянство его отец получил за год до рождения сына. Иван хоть и был из обер-офицерских, но голь перекатная, — историю князей Новосильских я уже хорошо знал и поэтому понимающе кивнул нянюшке. — Ваш батюшка не показывал Матвею на дверь только из-за памяти о о вашем деде. Анечка при вашем батюшке даже боялась лишний раз на Матвея посмотреть, несколько раз порывалась попросить его не приезжать, хорошо что не сделала этого. Она для Матвея свет в окошке, как бы он такое пережил. А сейчас она частенько плачет из-за этого, хочет поговорить с тобой, но боится.

Но то, что мне рассказывала нянюшка было в прошлом, сейчас главой рода стал я и должен согласно императорского указа решать абсолютно всё и за всех.

— Нянюшка милая, я точно сделаю две вещи. Сегодня ты и твои дети получат вольную. А Матвей Иванович, если конечно он попросит руки сестрицы, получит моё согласие. Можешь ей об этом сказать. Мне самому некогда разводить сю-си пу-си, — для меня навсегда осталось загадкой моё решение, почему сам не сказал это Анне Андреевне. Но это спонтанно принятое решение очень подняло мне настроение.