Чтение онлайн

Освобождение от «проклятия цивилизации» стало проводиться в жизнь прямо в Марбурге, где Вирт объединил вокруг себя небольшую группу сторонников, проповедуя им «нордическое вегетарианство». Сегодня Вирта назвали бы «реконструктором» (а может, и «ролевиком») – он не только питался по системе, почерпнутой им из собственного воображаемого мира древнегерманской цивилизации, но и воспроизводил «древние» костюмы, в которых щеголял перед домочадцами.

Рис. 43. Герман Вирт на посту президента «Аненербе»

Вирт сразу обратил внимание на Национал-социалистическую партию. В этой партии он увидел ту силу, которая могла восстановить истинно немецкий образ жизни. Однако вступил он в нее достаточно поздно – в августе 1925 года, когда НСДАП возродилась после «пивного» путча. И уже в июле 1926 года Вирт покинул стан гитлеровцев. В тридцатые годы он объяснял свой поступок тем, что в качестве беспартийного деятеля мог бы сделать гораздо больше для национал-социалистического движения и якобы его выход санкционировал сам Гитлер. На самом деле он просто не захотел портить отношения с богатыми евреями, которые спонсировали его исторические исследования. А с Гитлером он познакомился лишь в 1929 году, когда читал в Мюнхене лекции. Фюрер, не употреблявший в пищу мясного, проявил живой интерес к «нордическому вегетарианству» Вирта.

После прихода НСДАП к власти Вирт издал работу «Признаки и душа свастики», в ней он восхищался Гитлером и национал-социализмом. Гитлер ознакомился с этим произведением и высказал свое одобрение, в котором упомянул раннюю монографию Вирта «Происхождение человечества».

Карьера Вирта как ученого имела спады и подъемы. В октябре 1932 года он принял приглашение нацистов из Мекленбурга создать Исследовательский институт духовной истории древности. Вирт не просто охотно откликнулся на это предложение, но даже оставил созданное им в Берлине «Общество Германа Вирта» и своих учеников-сторонников. В городке Бад-Доберан он основал структуру, которой суждено было стать предтечей «Аненербе». Здесь он получал государственное субсидирование своих изысканий, а главное – оказался вне критики других германистов. Последние, по мнению Вирта, были резко настроены против него: мол, в германских университетах господствует консервативная наука, которая презрительно относится к радикальным научным течениям и популяризаторам народничества. Но на самом деле причиной изоляции были псевдонаучные методики исследования древней истории, к которым частенько прибегал Вирт. Как следствие осмеянию подверглись не только методики Вирта, но и все его реконструкции древней истории – оппоненты доказывали, что теория Вирта, будто бы в каменном и бронзовом веке люди поклонялись Отцу-небу и Матери-земле, совершенно абсурдна…

Основным направлением работы нового Исследовательского института духовной истории древности стало копирование наскальных рисунков германских первобытных стоянок. Уже в 1932 году Мекленбургское правительство дало согласие на то, чтобы Вирт инсценировал в естественном интерьере свою работу «Северная мать народов и заветы предков». Но этой постановке не суждено было состояться из-за элементарного отсутствия денег.

Расширение финансирования проектов Германа Вирта не произошло даже после прихода нацистов к власти. Дело в том, что Гитлер, интересовавшийся работами Вирта, тем не менее относился к «нордическому мировоззрению» доморощенных народников без особых симпатий. Он говаривал: «Эти профессора и мракобесы, которые создают собственную нордическую религию, портят мне абсолютно все. Почему я допускаю это? Они вносят сумятицу. А всякая сумятица плодотворна».

Видимо, с целью обеспечения «сумятицы» в 1933 году Вирту был пожалован титул профессора и предоставлено место преподавателя в Берлинском университете Фридриха-Вильгельма, что позволило ему отказаться от приработка в качестве секретаря или домашнего учителя. Однако жалованье преподавателя было для него далеко не единственным источником доходов – с 1933 года он числился директором передвижной исторической выставки под названием «Немецкое наследие» («Deutsche Ahnenerbe»), посвященной древней истории нордической расы. Кроме того, Вирта осыпали достаточно щедрыми пожертвованиями поклонники его теории: Матильда Мерк из Дармштадта, торговец кофе Юлиус Розалиус из Бремена, принцесса Мари-Адельхайд Ренс, представители индустрии и торговых домов.

Вирт не отказался от идеи создания псевдоисторической реконструкции в виде костюмированного действия. Чтобы привлечь внимание к своим разработкам, новоиспеченный профессор решил использовать «козырь в рукаве» – он издал перевод старофризского документа «Хроники Ура-Линды» («Die Ura-Linda Chronik»). Этот документ якобы содержал в себе историю фризской семьи Овер де Линда, начиная с VI века до нашей эры. Еще в 1873 году голландец Бекеринг-Винкерс доказал, что эта рукопись является фальшивкой, однако Вирт был иного мнения.

«Настоящим я ручаюсь за достоверность так называемой фальшивки», – писал Вирт в предисловии к своей книге.

По его мнению, эта рукопись не могла быть фальшивкой, так как она передавала высокое мировоззрение народов региона Северного моря в период каменного века и излагала их мировую миссию в прежние времена.

Разумеется, академические круги с гневом отвергли палеофантастические измышления Вирта. В 1934 году только ленивый не пнул профессора в связи с изданием «Хроник». Не остался в стороне от дискуссий и главный идеолог нацистской партии Альфред Розенберг. Свое недовольство Виртом и его деятельностью он выражал уже в 1930 году в книге «Миф XX века». Об этом он вспомнил и в 1934 году в одной из своих речей. В ней он подчеркнул, что имя Вирта и его исследования стоит вычеркнуть из истории Германии.

Ситуация изменилась, когда писатель-пропагандист Йоханнес фон Леерс познакомил опального историка с рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером. В личном разговоре с фон Леерсом Гиммлер заявил, что для него научное признание вовсе не является чем-то значительным и он внимательно следит за работами Германа Вирта.

Этот разговор очень показателен и вполне характеризует рейхсфюрера СС. Для Гиммлера научная практика выглядела так: вместо научной гипотезы, создаваемой на основании имеющихся фактов, он сам выдумывал готовый тезис, который должен был соответствовать нормам «национал-социалистического мировоззрения». Если имелись какие-то неудобные факты, то они либо отбрасывались (например, объявлялись выдумкой евреев), либо изменялись до неузнаваемости.

В итоге отношение Гиммлера к ученым было неоднозначным. С одной стороны, он пытался привлечь на свою сторону таких корифеев науки, как физик Вернер Гейзенберг (нобелевский лауреат, автор принципа неопределенности и немецкого атомного реактора). С дугой стороны, рейхсфюрер поддерживал связь с мистиками и представителями различных эзотерических организаций.

«Есть многие вещи, – писал Гиммлер в 1938 году министру Вакеру, – которые мы не в состоянии понять. Но их необходимо использовать, в том числе силами дилетантов».

Это «в том числе» указывает на тайное желание Гиммлера заменить тщеславных шарлатанов высокообразованными специалистами, которые, идя навстречу пожеланиям руководства СС, смогли бы придать его бредовым оккультным и палеофантастическим идеям академический лоск.

Осенью 1934 года Гиммлер оказался в сложной ситуации. Он был вынужден выбирать между шарлатанами, безоговорочно поддерживающими новый режим, и лояльными учеными. Результатом его размышлений и консультаций стало создание научного общества «Аненербе», организация которого была поручена Герману Вирту. В рамках этой структуры профессор должен был продолжить изыскания по проблематике древней истории германцев, но главное – обеспечить институт академическими кадрами.