Чтение онлайн

Серый гомункул легко сокрушал шеренги тиварцев. Даже выстрелы из малой артиллерии не могли пробить энергетического поля надежно защищавшего создание смерти от вражеских атак. Двое стальных големов обступили его с боков, ухватив за массивные лапы, но чудовище лишь недовольно взрыкнуло и, стиснув механических созданий в костедробительных объятиях, превратило их в груду бесполезного металла. Покончив с големами, тварь как ни в чем не бывало продолжила свое смертоносное шествие. Так продолжалось до тех пор пока черноволосый исполин с великанским мечом не преградил ей дорогу.

Гомункул недоуменно взрыкнул, настороженно косясь на нового противника маленькими глубоко посаженными глазками. Тварь явно обладала зачатками разума и превосходно чуяла силу стоящего напротив. Наконец, бестия все же решилась и, свирепо рыкнув, ринулась вперед. Меч Безымянного мелькнул блистающей молнией и, пробив силовую защиту чудовища, глубоко пропорол ему бок, взрезав броню. Клинок Воина Погибели являлся вместилищем могучих чар. Он специально был создан чтобы убивать самых опасных и живучих существ этого мира.

Гомункул издал оглушающий свирепый рев и неожиданно совершил гигантский скачок, сбив Охотника с ног и подмяв его под себя. Противники принялись ожесточенно бороться. Меч Безымянного отлетел далеко назад и оказался вне пределов его досягаемости. Серый был намного тяжелее своего соперника, но Охотник в свою очередь был гораздо более умел и искушен в боевом искусстве.

Немыслимо извернувшись, он сумел уйти вбок, и оказавшись за спиной твари, взял ее бревноподобную лапу на излом.

– Моорр!
– взревел гомункул, тщетно пытаясь вырваться. Захват Воина Погибели был плотным и умелым, разорвать его было практически невозможно. Могучие мышцы Безымянного вздулись буграми, и ручища бестии хрустнула, повиснув под неестественным вывернутым углом.

Вспыхнул до предела наэлектризованный воздух, и Охотник оказался отброшенным силовым ударом природной магии чудовища. Гомункул не мог более пользоваться левой рукой, но и его соперник был сильно измотан противостоянием, отдав на него практически всю свою энергию. Безымянный обессиленно сел на пол, стиснув рукоять так кстати оказавшего под рукой клинка за спиной.

Серый обрадовано взревел и огромными скачками кинулся вперед, стремясь добить ненавистного врага. Тело Охотника смазанной тенью метнулось в сторону, нанеся стремительный рубящий удар. Гомункул недоуменно застыл на месте. Половина его бугристой шишковатой головы с противным чмоком шлепнулась на пол. Тварь потеряла ориентацию, но даже с подобным увечьем не прекратила сражаться, тщась отыскать противника. Одна из ее лап слепо шарила по воздуху, в то время как вторая беспомощно висела плетью. Очередной удар меча напрочь отсек ей голову, и бестия, наконец, рухнула навзничь, конвульсивно дергая конечностями.

– Разберись с ним.
– Кивнул Некрон Белому, и альбинос доселе остававшийся недвижимым, наконец, вступил в игру.

Маги Тивара тем временем из последних сил сдерживали темного мага. Более половины из них уже лежали мертвыми, став жертвой его смертоносного колдовства. Еще два десятка самых сильных держали защиту против серых щупальцев праха, что непрерывно рвались от фигуры владыки Вакраса, стремясь добраться до вожделенной живой плоти. Лучше стрелки Братства отчаянно вели огонь по некроманту кобальтовыми пулями, но даже они не могли пробить его защиты, хотя и заставляли отвлекаться, не давая обрушиться на чародеев всей своей новообретенной мощью.

– Решим наш спор раз и навсегда.
– Бледно улыбнулся альбинос и атаковал. Белый легко отыскал своего брата в гуще сражения. Ведь с самого детства их надежно связывали незримые узы, природа которых была неведома ни одному из них. Два клинка, прямой и изогнутый, вновь как и много лет тому назад столкнулись в ожесточенном противостоянии.

Беловласый и темновласый воители демонстрировали чудеса силы и ловкости, ведя настоящую игру клинков, истинную битву духа. Воины стоили друг друга, но один из них был гораздо более свежим. Клинок Охотника вырвался из рук собственного хозяина, с глухим звоном загремев по каменным плитам.

– Рано ли поздно это должно было произойти.
– Вновь улыбнулся Белый.
– Я Первый, брат. Прощай.

Грохнул мушкетный выстрел, и альбинос сморщился от резкой боли в боку. Чудовищный кулак Безымянного отстал от пули всего на полсекунды, сбив раненого Воина Зимы на пол.

– Ты чувствуешь, брат?
– могучие пальцы Охотника впились в кристалл на лбу альбиноса. Чувствуешь, как он отравляет твой разум? Ты этого хочешь? Хочешь быть безмозглой игрушкой в руках безумного мага? Решать тебе, но я покажу иной путь.

Могучий рывок, и Белый закричал от невыносимой боли. Лишившийся хозяина черный камень был отброшен далеко в сторону.

– Помнишь, брат?
– темные глаза Безымянного впились в кроваво-алые зраки Воина Зимы.
– Помнишь, что он делал с нами? Помнишь, скольких мы убивали чтобы в очередной раз заслужить его небрежный одобрительный кивок. Первый и Второй... и никогда до конца неясно кто есть кто... Чтобы мы научились ненавидеть даже друг друга... А что еще ты помнишь... портал... двое мальчиков... полуголые люди со смуглыми лицами... пираты... корабль... черный флаг с костлявой рукой на полотнище... темные плащи... чародей с серыми глазами... вспомни, кто ты есть! Мы не его творения! Мы живые... живые со свободной волей... вспомни, брат...
– Охотник устало откинулся навзничь, выпустив обессиленно лежащего на спине брата. Тот пребывал в полной прострации. Эмпатический удар, что нанес ему бездноглазый, перетряхнул его душу до самых основ. Он вспомнил. Вспомнил то, что не должен был помнить ни при каких обстоятельствах. Из горла Воина Зимы вырвался подсердечный тоскливый вой, и он, вскочив на ноги, кинулся в центр зала, подняв серп.

Почти добивший магов империи Некрон слишком поздно заметил опасность. Альбинос совершил гигантский стремительный бросок и нанес своему господину чудовищный удар серпом. Щупальца серого праха конвульсивно дернулись и, обхватив массивное тело Белого, легко разорвали его на части. Голова Некрона медленно отделилась от шеи и скатилась на пол, но даже подобное увечье не сумело до конца лишить его жизни. Щупальца праха судорожно зашарили по земле, тщась отыскать утерянную голову и приставить ее на место.