Чтение онлайн

— Знаете, что вам надо сделать, Ашот Ованесович? Пойти к Слепову и все ему рассказать. Все, понимаете? Начистоту, как коммунист.

— Мудрый совет, трудный совет. А ты на месте Карапетяна пошел бы?

— Не хотел бы я быть на месте Карапетяна, — Александр Васильевич помедлил. — Но уж если такое случилось — пошел бы. И еще перестал бы швырять шапку.

— При чем тут шапка. Шапка моя — куда хочу, туда бросаю.

— Я хотел сказать: поменьше горячитесь.

— Ашот — южный человек. У нас в Армении много солнца, горячего солнца. И Ашот не может не горячиться. Ашот подумает. Он все-таки честный человек и коммунист. Ты это скоро увидишь, директор. Золото проклятое сбило с ума. Потом одумался. Ты, Ашот, за деньгами ехал на Урал? Тебя сюда послали. Ашот, сказали тебе, на Урале не хватает специалистов. Ты горный инженер, Ашот, и ты должен ехать. Зачем немецкие, английские инженеры, если у нас есть свои? И Ашот поехал. Он будет работать как… как Петровский. Лучше, чем Петровский.

— Хочу в это верить, Ашот Ованесович.

— Вот-вот, — обрадовался начальник шахты, — пусть только Карапетяну верят. Его надо наказать, подлеца, очень сильно наказать. Пусть его снимут с начальников, пусть поставят забойщиком, крепильщиком, кем угодно. Но пусть поверят. Я пойду к Слепову, директор, я больше не могу.

По дороге на Сухой Лог Майский мысленно перебирал в памяти все, что сказал Карапетян, и удивлялся. Что это? Хитрость или действительно человек понял свою ошибку, раскаивается? Может, и правда, нашло на человека затмение. Извилистая дорога, сбежав в горы, юркнула в лес. Здесь было прохладно, пахло грибами и сосновой смолой. Над венчиками цветов кружились яркие бабочки, взлетали и неподвижно висели в воздухе большие темно-красные стрекозы, с прозрачными сверкающими крыльями.

Майский очнулся от своих дум и посмотрел вокруг. Где он? Ага, по лесу на взгорье, а там и Сухой Лог. Александр Васильевич натянул повод и легонько ударил пятками в крутые бока Пегаса. Конь встрепенулся, круто изогнул шею, чуть откинув красивую голову набок, и легким галопом поскакал по тропе.

Пегас вынес всадника на взгорье и на секунду задержал бег. С высоты Майский увидел огромный котлован, отсюда он казался не больше лужи, и в нем драгу — словно спичечный коробок.

— Давай, Пегас, давай.

Конь начал опускаться в лог. Земля здесь была твердая, усеянная большими и малыми камнями. Пегас осторожно ставил точеные ноги, пробуя надежность опоры. Мелкие камни, тронутые его копытами, с шуршанием катились по тропе. Скоро спуск стал отлогим, и Пегас прибавил ходу.

Остановив лошадь у берега котлована, директор привязал ее в тени берез и посмотрел на драгу. Словно фантастический корабль, она застыла на гладкой воде, отражаясь в ней, как в зеркале. На понтоне никого не было. Однако откуда-то изнутри драги доносились удары, звон металла. Майский сложил руки рупором и крикнул:

— Э-э-эй! На драге-е-е!

Ему пришлась повторить призыв еще несколько раз, наконец из трюма высунулся человек. На голове у него был носовой платок, стянутый по углам узлами. Человек приставил ладонь козырьком к глазам, защищая их от солнца.

— Лодку давай, лодку.

Человек скрылся в люке, очевидно, он узнал директора и пошел сообщить о его приезде товарищам. Минуты через две он вылез на палубу, сел в лодку и поплыл к берегу.

— Здравствуй, Семен Прокопьевич, — поздоровался Майский, когда лодка причалила. Он уже знал всех драгеров. — Чего это вы все попрятались? От жары, что ли?

— Та не, работаем там.

Лодка заскользила к драге, ломая успевшее успокоиться зеркало воды.

— Много еще работы?

— Тарасенко говорит, завтра машину запускать можно.

С легким стуком лодка подчалила к борту драги. Тарасенко уже стоял здесь, вытирая паклей измазанные машинным маслам руки.

— Извини, Александр Васильич, за костюм, — он был в широких холщовых штанах и старых глубоких галошах на босу ногу, подвязанных веревочками. Крепкий, загорелый, с широкой, густо заросшей, волосами грудью. На бритой голове поблескивали капельки пота. — Жара, как у нас на Полтавщине.

— Припекает, — согласился Майский. — Дождичка бы. Ну, как тут у вас?

— Не забываешь нас, частый гость.

— Должность у меня такая, Остап Игнатьевич, да и драга нам нелегко досталась. Вот и хочется поскорее узнать, за что мы бились. Запускать собираешься машину?

— Думаю, завтра можно попробовать. Приезжай смотреть. Слепов тоже приедет.

— Обязательно. Ведь это для нас вроде праздника.

Они обошли всю драгу, спустились в машинное отделение. Здесь было, как в печке: металл сильно нагрелся, пахло машинным маслом. Майский, прощаясь с Тарасенко, сказал:

— Так я завтра опять приеду к вам. Да не один, ждите гостей. Только вы уж того, не подкачайте.

— Постараемся, Александр Васильич, — начальник драги дернул себя за висячий ус. — Не впервой.

День уже клонился к вечеру, когда директор вернулся в Зареченск. Проезжая мимо конторы, решил зайти: может, Слепов там. Пегас привычно остановился у коновязи. Александр Васильевич спешился и почувствовал, как затекли от долгой езды ноги. Оглянулся и увидел выходивших из конторы Любу Звягинцеву и Данилку Пестрякова.

— Вы к кому ходили? Не меня ли вам надо?

— У Ивана Ивановича были, — объяснила учительница. — О своих комсомольских делах толковали.

— Он там? Слушай, Пестряков, ты ведь мимо конного двора пойдешь? Не в службу, а в дружбу: отведи Пегаса.

— Это можно, — Данилка старался казаться солидным. — Вот только Люба…

— А что Люба? — учительница была теперь секретарем комсомольской ячейки, и ей часто приходилось заглядывать к Слепову. — Я и одна дойду.

— Ну, этого-того, проводить же надо…

— Да, Любовь Ивановна, а я ведь специально хотел повидать вас, — перебил Майский. — Завтра пускаем драгу. Хорошо бы комсомольцев туда, чтобы торжественнее. Плакат бы какой-нибудь написать, приветствие драгерам, что ли.

— Правда?! Вот хорошо! — Глаза девушки весело заблестели. — Да мы это обязательно сделаем. Данилка, отведи лошадь и собирай ребят в клуб.

— А чего их собирать? Сами придут, — его задело, что девушка в присутствии директора так бесцеремонно командует им.

— Вечером придут не все, а нам нужны все, — строго сказала Люба. — Танцы сегодня отменяются, гармонь не бери. Все сделаем, Александр Васильич, не беспокойтесь.