Одержимый брат моего парня
Шрифт:
Наблюдаю за тем, как глаза Ильи застилает неимоверная злоба, порочная правда всплывает на поверхность. Вновь. Уверена, что он догадался, что речь не о поцелуе, что были два года назад.
Чувствую, как его пальцы впиваются в мою кожу на руке. А в ушах давно звенит.
Тимур Королев хочет испортить мои отношения, хочет, что испоганить всю жизнь. И он это сделает.
Разрушит все. Мои отношения. Мою учебу. Сломает меня. Хочет, чтобы я с позором вернулась домой. Или сделала наконец то, на что он так открыто намекает.
Но этого больше не произойдёт. Он не всесилен, черт возьми!
Я же резко выдираю руку, поднимаюсь, и под смешки сбегаю из его квартиры. Вниз по лестнице. Мечтая просто раствориться в воздухе. Избавиться от колючих воспоминаний.
Зачем я вообще повелась на его манипулирование и сюда пришла?! Никогда, никогда в жизни сюда не вернусь.
Выскакиваю на улицу, подставляя лицо под большущие капли дождя.
Льёт так же сильно, как в тот день, когда я доверилась не тому ещё за долго до этого. Когда я предала своего парня, а главное: предала себя. Это оказалось главной ошибкой. Которая мучает меня до сих пор.
Горячие слёзы омывают щеки, и я тихо спрашиваю у Вселенной:
– За что?
И громкое, вместе с раскатом грома в ответ:
– За то, что не моя.
Глава 1
Полина Салтыкова.
Немного ранее.
Легкий ветерок ласкает раскалённую в жару кожу. Море омывает ступни. И я, расслабленная, откидываюсь на лопатки, подставляя морскому солнцу своё лицо. Вслушиваюсь в звуки морского бриза. На губах играет непринужденная улыбка.
Спокойствие. Черт, как же его иногда не хватает. Как же я люблю эти минуты, когда тебя никто не трогает и ничего не мешает побыть наедине с собой.
Я начинаю засыпать, вздрагиваю, когда телефон начинает громко трещать. Ни минуты сраного покоя. Беру трубку, не смотря на звонящего.
– Поздравляю, коза, с окончанием школы! – верещит девочка моя, и я невольно ухмыляюсь. – Какой?
Сонька, моя давняя подруга, с которой мы учились с первого по восьмой класс, пока они с мамой не решили переехать из Сочи в Питер. Но мы продолжали с ней общаться все эти годы. Подруга разумеется знала буквально все обо мне и даже больше.
– Красный, конечно, – фыркаю, но внутри разгорается гордость.
Я смогла. Сама, без помощи родителей, без денег. Из троечницы в круглую отличницу.
Удача? Нет. Ежедневный труд в течение двух лет.
– Ну от тебя другого и не ждёшь. Итак… – замолкает на мгновение, создавая нелепую заминку. – Взрослая жизнь? Институт. Новые горячие знакомства?
От ее предположений закатываю глаза. Куда мне рыпаться-то. Я девушка занятая и искать приключения на свою загорелую задницу не собираюсь. И надеюсь они сами меня не найдут.
– Москва, – откашливаюсь, потому что сейчас все откроется. И начнётся апокалипсис. – МГУ.
Слова как бомба. Вот-вот и рванет. Молчание. Ох, я знаю, о чем она думает. Я сама не могу избавиться от этих пожирающих мыслей, что съедают мой мозг 24/7.
Эти думы не дают мне спокойно спать. И я все представляю, как оно все обернётся. Испоганит ли это решение мою идеальную жизнь, что была буквально выращенна вновь из пепла.
– То есть из всех институтов страны, ты выбрала тот, где… – слышу в трубку, как ее дыхание учащается, и далее следует шипение. – Только не говори мне… Нет, черт тебя подрал! И ты согласилась?
От такого верещания голова кругом. Вот умеет она так, как мамочка, права качать. Хотя ее можно понять, она за меня волнуется. Я сама за себя переживаю, блин. Но деваться мне некуда.
– Слушай. Я не виновата. Мы с Ильей поступили вместе только туда. А отношения на расстоянии… Сама понимаешь.
Да, вот так получилось, подавали во многие места, а поступили оба только в один. Где-то отказали мне, где-то ему. В некоторых не хотела учиться я, в других он. Остался один вариант. Самый ненавистный. Самый опасный для меня.
– Туда, где учится ЭТОТ уёбок? Из десятки вариантов, – пыхтит, кидая нелестные словечки. – Полин. Тебе разве не хватило тех унижений?
От этих слов сердце начало активно биться о грудную клетку. Зачем она начала разговор о нем. Боже. Я же просила.
Мы не поднимали эту тему очень давно. А боль режет острым ножом по зажившим шрамам, раскрывая их вновь. И все уже в крови. И чувства на поверхность.
– Господи, Сонь! Прошло больше двух лет. Он мог измениться, – слова застревают в горле. Обманываю себя же. Тем больней будет снова падать. – Да и ему, уверена, не будет до меня никаких дел.
Оправдания. Люблю их выстраивать. Кажется, розовые очки все ещё в моде.
Воспоминания вспышками в восполненный мозг, и как их не отгоняй, они лезут вновь. Травят меня. И страшно так. И в груди кислород перекрывает.
– Он. Испортил. Твою. Репутацию! – кричит она в трубку, и меня начинает трясти.
Не хочу. Не хочу слушать.
– Втоптал тебя в дерьмо. Видео до сих пор на просторах интернета, – слышу, как ее голос обрывается. Надеюсь, она не будет опять плакать. Потому что мои слёзы уже омывают щеки. – Ты забыла, из какой депрессии тебя вытаскивали врачи? А что было с твоей матерью? Ильей?
Было тяжело. Очень. Этот мудак не просто испортил мою репутацию, он разбил мне сердце, что билось для него. Не знаю, как смогла выбраться из этого болота и начать новую жизнь.
Конечно, пришлось сменить школу, потому что в той учиться стало невыносимо. Травля была дикая.
– Все не так… Мать нагнала шумихи… – встаю и нервно расхаживаю по песку.
Блин. Нервы ни к черту. И с каждым днём напряжение нарастает. Пару месяцев и я его увижу. Так мало, черт. Мне нужно больше времени.