Обреченная

Обреченная

«Вселенная, как большая стеклянная призма,

в которой пересекаются, преломляются и отражаются

миллионы прекрасных в своей неповторимости миров»

Глава 1

Солнце светило ярко. Сквозь прикрытые веки его лучики назойливо щипали мое бледное лицо, заставляя жмуриться еще больше. Весенний, легкий как первый поцелуй ветерок сладко щекотал мою кожу. Даже неудобная деревянная лавочка, впивающаяся в спину, нисколько не уменьшала чувство умиротворённого спокойствия.

Я могла бы пролежать так очень долгое время, вслушиваясь в тихий шорох листвы над головой и милое воркование маленьких птичек, беспорядочно снующих туда-сюда возле моего укромного прибежища. Но я не могла себе это позволить.

Сегодня второе сентября, а это значит – первый учебный день нового учебного года. И не просто года, а одиннадцатого, последнего в школьном обучении. И мне не хотелось начинать его с опоздания.

Я полной грудью вдохнула уже осенний, но все еще восхитительный воздух и, потянувшись, заложила руки за голову.

В этот день всегда чувствуешь какое-то трепетное предвкушение событий, которые ждут тебя впереди. Я говорю о встречах со старыми и новыми друзьями, о секретах, которые они для тебя хранили, и, конечно, о тайнах, которые еще тебе не известны, но которые скоро откроются. А самое главное, уже сегодня после занятий я смогу, наконец, после долгой разлуки увидеть своих обожаемых жеребят, которые за пару месяцев, наверное, превратились во взрослых лошадей.

Почувствовав что-то постороннее на своем лице, я нехотя приподнялась и села, зажав между пальцами желто-оранжевый тополиный листочек. Поймав сквозь него солнечный лучик, я с интересом покрутила его в руках, любуясь тем, как при этом краски увядания заиграли на нем с новой силой.

В нашем северном крае осень вступала в свои права немного раньше, чем в других регионах России. Поэтому к началу сентября наш Лучегорск был полностью засыпан множеством опавших листьев. А дворники с удвоенной силой пытались убрать это безобразие.

Какое-то время я как загипнотизированная наблюдала за одним из таких персонажей: дворник неопределенного возраста со странной жидкой бородкой лениво мел заасфальтированную дорожку, проходящую мимо меня. При этом он недовольно хмурился, что-то бурчал себе под нос и изредка кидал на меня подозрительные взгляды. Не удивлюсь, если узнаю, что он считает меня виноватой в том, что листья заполонили наш город.

Скинув с себя оцепенение, я нервно поглядела на часы, стрелки которых неумолимо приближались к девяти часам. Обычно я не заморачивалась насчет опозданий, но сегодня я пообещала маме быть примерным ребенком, что включало в себя появление на занятиях вовремя.

«Жду еще пять минут – и…» И не успела я мысленно сформулировать фразу, как услышала позади быстро приближающееся цоканье каблучков.

Я обернулась на звук, и улыбка озарила мое лицо. Ко мне на высоченных каблуках – сантиметров пятнадцать, не меньше! – неслась моя лучшая подруга Виктория. Выглядела она при этом немного забавно.

Блузка цвета малахита немного перекрутилась на талии, а черная юбка-карандаш постоянно пыталась уползти вверх. Чтобы это не случилось, Вики через каждые несколько шагов безжалостно тянула ее за подол, пытаясь вернуть на место.

Поравнявшись с лавочкой, она тяжело на нее плюхнулась и, переводя дыхание, сомкнула на мне тесные объятия.

– Мирочка, здравствуй, дорогая! – она неуклюже наклонилась и чмокнула меня в щеку.

– Вики, я тоже рада тебя видеть! Так соскучилась, ты просто не представляешь! – я ответила ей не менее теплым объятием. При этом окончательно вывела ее блузку из строя.

– Ну все, хватит любезностей, – театрально облокотившись на спинку лавочки, проговорила моя подруга и поправила выбившиеся из прически прядки волос. – Вот скажи мне, Мирослава, как можно было оставить свою любимую подругу на целых два месяца? Ты только представь, как мне было тяжело ничего не делать! Да я чуть со скуки не нашла себе новую подругу, более благодарную! – с суровой веселостью проговорила она.

– Вики, ну, ты же знаешь, от меня мало что зависело. Бабушка приболела, мне нужно было за ней ухаживать и еще присматривать за ее магазинчиком.

– Ох, Мира, твоя доброта – это так… – Вики наморщила носик, подбирая нужное слово, – …так старомодно!

Это заставило меня искренне улыбнуться.

– Но я рада, что ты, наконец, вернулась. – И она еще раз меня обняла.

– Вики, я все понимаю, но если мы сейчас не прекратим, то дворник, который с нескрываемым раздражением на нас пялится, прибьет нас метлой.

– Да-да, мы уже уходим. – Подруга обернулась к мужчине, тем самым смутив его и заставив вернуться к своим обязанностям.

– Что за народ пошёл! Не дадут в парке посидеть...

– Некогда рассиживаться, нам уже пора. – Я встала и потянула за собой девушку, с трудом балансирующую в новых туфлях.

– Вот ответь мне, Мира, какой идиот придумал эти безумные каблуки?! – философски простонала Виктория.

Моя улыбка стала шире. Одним своим обескураживающим видом Вики не только могла поднять настроение, но и поддержать его на весь оставшийся день.

– Даже не представляю. Я вот хожу в кедах и не вникаю во вселенские страдания. И тебе советую, – схватив свой рюкзак, я перекинула его через плечо.

– Конечно, тебе легко говорить, с твоим ростом вообще можно босиком ходить, и ты будешь выглядеть превосходно. А вот нам, полноватым коротышкам, надо как-то восполнять и чем-то замещать свое природное несовершенство.

– Вики, ты неисправима! За порцию комплиментов ты готова себя оболгать? Ты просто красотка, и прекрасно это знаешь. И туфли у тебя обалденные. И, наверное, как всегда, дорогущие. Мама привезла из очередной командировки?

– Да, – как весенний подснежник расцвела девушка, приподнимая ножки и рассматривая туфельки под разным углом. – Они от Гуччи. Я влюбилась в них в первую секунду нашей встречи. Я рада, что такая красота досталась мне, а не какой-нибудь тощей страшиле. Это была бы самая большая несправедливость на земле! – Вики иронично подняла глаза к небу.