Чтение онлайн

— Здесь, сидя в седле, я чувствую себя свободным, Фред. Господи, какого черта мы позволяем обращаться с нами, как с детьми?

В этот момент к ним подкатил красивый экипаж с королевским гербом. В карете сидел герцог Камберлендский. Заметив племянников, он тотчас приказал кучеру остановиться.

Герцог вылез из кареты и подошел к принцу Георгу со слезами на глазах.

— Ваше Высочество, мой дорогой, дорогой племянник. Извините меня за мое вторжение, но я не мог проехать мимо вас, не засвидетельствовав мое почтение столь сиятельной персоне, каковой вы являетесь. Тем более что я испытываю к вам исключительно теплые чувства. В конце концов ведь я — ваш дядя.

Камберленд! — подумал принц. Бунтарь. Человек, замешанный в скандале с Гросвенорами. Муж обворожительной женщины!

Камберленд взял руку принца и с чувством поцеловал ее.

— О... Ваше Высочество принц Фредерик. Сегодня у меня счастливый день.

— Мы рады возможности побеседовать с вами, дядя,— приветливо произнес принц.

— Я знал это. Надеюсь, эта встреча будет не единственной. Мы с герцогиней часто говорим о вас... со слезами на глазах. Мы так любим вас... мой дорогой, дорогой племянник.

Камберленд решил продемонстрировать дружеское расположение к своим племянникам. Принц не лгал, называя себя доверчивым человеком, способным принять предлагаемую ему дружбу. Дядя Камберленд находился в ссоре с королем; принц понимал причину этого. Герцог являлся воплощением большого волнительного мира, простиравшегося за пределами королевской детской. Его слова, взгляды, манеры намекали на то, что король дурно обращается с принцами. Они фактически отрезаны от света, к ним относятся, как к детям. Что может быть более унизительным для молодых людей в возрасте семнадцати и шестнадцати лет?

— Мы надеемся, что вы окажете нам великую честь, позволив принять вас у себя. У нас бывают обаятельные мужчины... красивые женщины...— едва заметная характерная улыбка намекала на всевозможные удовольствия,— остроумные, светские... мечтающие познакомиться с молодыми людьми королевской крови. Они видели вас... в разных общественных местах... и очарованы вами. Но это еще не все, мои племянники, это еще не все. В «Друри-Лейн»... где идет при аншлаге шеридановская «Школа злословия», играет очаровательнейшая актриса, какую мне доводилось видеть. Миссис Робинсон — самая красивая женщина в Лондоне, где немало красавиц. Вы должны познакомиться со светом. Обидно держать такое обаяние и элегантность взаперти в Кью. Что за камзол! Какой покрой! Какие пряжки на туфлях! Вы, Ваше Высочество, законодатель моды, почти не покидаете Кью. Я сказал слишком многое. Боюсь, мои племянники, я — самый несдержанный человек, какого вам доводилось встречать. Но я не могу скрыть моей озабоченности... и моей глубокой, глубокой радости от этой встречи.

Герцог Камберлендский приложил угол своего кружевного носового платка к глазу; принц Уэльский растрогался.

— Ну, мне не следует задерживать вас. На нас смотрят. Королю сообщат о нашей встрече. Я попаду в еще большую немилость. Как грустно, что в этом мире любящий дядя не может побеседовать со своими красивыми племянниками. Прощайте, мои дорогие, дорогие мальчики.

— Лучше скажем друг другу — до свидания,— отозвался принц.

Камберленд поцеловал сначала руку Георга, потом Фредерика и вернулся к своей карете.

Молодые люди поехали дальше; глаза Георга сверкали.

— Почему,— спросил он,— мы должны сидеть взаперти? Наш дядя прав. Мы должны появляться в свете. Нам не следует жить так, словно мы — дети. Вот что, Фред, больше я этого не потерплю. Стремительно приближается тот день, когда я потребую свободы. Обретя мои законные права, я буду приходить к нашему дяде. Наша встреча была весьма трогательной, правда? Справедливо ли изолировать его от нас только потому, что он когда-то влюбился в женщину?

— Леди Гросвенор была замужней дамой.

— О, любовь! — вздохнул принц.— Кто может предвидеть, когда она посетит нас? Неужто необходимо ждать, когда она явится при благопристойных обстоятельствах... как поступил отец с нашей матерью? Я слышал, Фред, жена дяди просто обворожительна. Я бы хотел с ней познакомиться.

— Тебе никогда не позволят это сделать. Принц пустил коня в легкий галоп.

— Все это, Фред, скоро изменится,— заявил он.— Вот увидишь.

Ричард Бринсли Шеридан, двадцативосьмилетний остроумец, самый талантливый и преуспевающий лондонский драматург и руководитель «Друри-тиэтр», ехал в Букингемский дворец на аудиенцию к королю. Он понимал, что это означает: заказной спектакль для короля всегда полезен для бизнеса. Ему было ясно, что предлагать «Школу злословия» бесполезно. Он мысленно засмеялся, вспомнив остроумные реплики, завуалированные намеки, восхитительную и порочную леди Тизл и представив себе, как восприняли бы все это лишенные чувства юмора Георг и Шарлотта.

Он собирался предложить им «Зимнюю сказку». Придется остановить выбор на Шекспире, хотя король находил великого драматурга скучным. Однако подданные ждали, что он пожелает увидеть Шекспира. Это был почтенный, респектабельный автор, отдельные строки которого казались Шеридану немного странными. Однако Шекспир занимал важное место в английской литературе. Поэтический талант искупал его порочность. Пьесы эпохи Возрождения, отличающиеся циничным подходом к браку, явно не подходили для короля.

Когда Шеридан прибыл в Букингемский дворец, его провели в покои короля, и очень скоро драматург удостоился аудиенции.

— Господин Шеридан, как хорошо, что вы пришли.

Король всегда был внимателен к своим подданным и держался с ними без высокомерия. Его можно было назвать сердечным человеком.

— Рад служить Вашему Величеству, — ответил Шеридан, учтиво поклонившись.

— Вы, верно, догадались, зачем я пригласил вас к себе, господин Шеридан, а, как?

Шеридан собрался ответить, поскольку, как и другие люди впервые оказавшиеся в обществе короля, он не понял, что этот вопрос был риторическим. Король тотчас продолжил: