Чтение онлайн

— Нет, я не желаю слушать никаких рассказов! Даже если ваши опасения обоснованны — вы говорили с начальством тех полицейских, которые вели себя не так, как им следовало бы себя вести? Вы были у вашего депутата? Вы обратились в прессу? Разумеется, вы не должны прятать голову в песок. Но вы слишком много на себя берете…

— Слишком много на себя беру?.. — Я разозлился. — Я слишком часто в жизни был сверчком, который знает свой шесток. Солдатом, прокурором, частным детективом — я делал то, что мне велели, занимался «своей работой» и не мешал работе других. Нас — целый народ сверчков, которые знают свой шесток, и посмотрите, к чему это привело.

— Вы имеете в виду Третий рейх? Да если бы все действительно знали свой шесток!.. Так нет же — врачам мало было просто лечить людей, им приспичило заниматься расовой гигиеной. Учителя, вместо того чтобы учить чтению, письму и арифметике, вздумали укреплять воинский дух учащихся. Судьи думали не о законе, а о том, что полезно народу и чего хочет фюрер. А генералы — их дело выигрывать сражения, а не устраивать охоту на евреев, поляков и русских. Нет, дядюшка Герд, мы, увы, не народ сверчков, знающих свой шесток. К сожалению.

— А химики? — спросила Лео.

— Что — химики?

— Я имею в виду, что, по вашему мнению, было в Третьем рейхе шестком химиков и знали ли они свой шесток?

Тиберг смотрел на нее, наморщив лоб.

— Я думаю над этим с тех пор, как начал писать свои мемуары. Я бы сказал, что шесток химиков — лаборатория. Но это значило бы, что ответственность всегда несут другие, а мы, ученые, всегда невиновны, и тут я вижу явное противоречие. Особенно когда это звучит из уст химика.

На какое-то время все умолкли. В дверь постучали. Вошел дворецкий и убрал со стола. Лео попросила его передать повару комплимент за кукурузные лепешки с бычьими хвостами и перцем, которые подавали в качестве закуски.

— Медальоны из поленты, — мягко поправил ее польщенный дворецкий. Он сам и был поваром, а ренессанс поленты как гастрономического изыска был одним из его коньков.

На дижестив он пригласил нас в салон.

Лео встала, подошла ко мне и вопросительно посмотрела на меня. Я кивнул.

— Герд, ты можешь не подниматься наверх, я соберу твои вещи. — Она чмокнула меня в щеку и побежала по лестнице. Ее босые ноги шлепали по каменным ступеням. Потом я услышал, как заскрипели деревянные половицы на втором этаже.

Тиберг прокашлялся. Он, ссутулившись, стоял за стулом, положив руки на спинку.

— В нашем возрасте далеко не каждый день встречаешь людей, которые тебе интересны и дороги, чтобы вот так просто их терять. Я очень прошу вас не уходить.

— Я ухожу без всяких обид. И с удовольствием навещу вас еще. Но наше с Лео место действительно в отеле.

— Позвольте мне с ней поговорить.

Он пошел наверх и через несколько минут вернулся вместе с Лео. Она опять вопросительно посмотрела на меня, я ответил ей вопросительной улыбкой. Она пожала плечами.

Вечер мы провели на террасе. Тиберг читал нам свои мемуары, и Лео узнала, как во время войны пересеклись наши с ним пути. Пламя свечи, при свете которой он читал, дрожало. Я не мог определить выражение глаз Лео. Время от времени над нами с шорохом пролетали летучие мыши. Они устремлялись к дому, и перед стеной траектория их полета вдруг резко обрывалась, и они исчезали в темноте.

Утром я остался один. Комната Лео была пуста. Я тщетно искал какое-нибудь письмо. Только потом я обнаружил в своем кошельке вместо четырехсот франков, которые получил в Муртене в обмен на свои марки, короткую записку: «Мне нужны деньги. Я тебе их верну. Лео».

На обратном пути я испытывал муки похмелья. Три дня солнце и ветер и Лео рядом со мной — было от чего вскружиться голове!

Я решительно захлопнул и отложил в сторону книгу странствий с Лео. К тому же это была тоненькая книжечка: во вторник утром мы встретились в Аморбахе, в пятницу вечером я уже был в Мангейме. Но у меня было такое чувство, как будто я отсутствовал целый месяц. Полчища машин, толпы пешеходов, уличная сутолока, строительный шум на каждом шагу, огромный пустынный замок, в котором должен был разместиться университет, отремонтированная водонапорная башня, чужая и незнакомая, как моя соседка фрау Вайланд, когда она возвращается из салона красоты, моя квартира с застарелым запахом сигаретного дыма — что я здесь забыл? Не лучше ли было поехать из Локарно в Палермо, хоть и без Лео? А с Сицилии отправиться на пароходе в Египет? Не собрать ли мне действительно чемодан?

Накопившиеся за время моего отсутствия газеты, которые сообщали о террористическом акте на американском военном объекте, о том, как Лео отсиживалась в психиатрической больнице в Гейдельберге, о роли Вендта в этой истории, о его жизни и смерти, я прочел быстро. В них не писали ничего, чего мне не было известно. В субботнем номере сообщалось, что Эберляйн временно отстранен от должности и вместо него назначен кто-то из министерства. Я принял это к сведению. Как и то, что Бригита была мной недовольна.

На почте, у входа, как и предполагала Лео, висел плакат с фотографиями разыскиваемых преступников. С тех пор как в связи с распространением терроризма опять возродилась практика розыска преступников с помощью плакатов, которая мне была известна лишь по вестернам, я жду, что в один прекрасный день на почту заявится, звеня шпорами, этакий крутой парень с перекинутым через плечо седлом и кольтом на ляжке, остановится перед плакатом, постоит, изучая написанное, потом снимет его, свернет в трубку и сунет в карман. А когда за входной дверью стихнут его тяжелые шаги, мы, ошеломленные клиенты, бросимся к окнам, чтобы посмотреть, как он вскочит в седло и галопом помчится по Зеккенхаймер-штрассе. Но я не дождался его и в этот раз. Зато у меня возникло несколько вопросов и ответов. Если оба погибших были участниками акции — откуда полиция знала, что ей нужно искать Лео? Чтобы знать о Лео, ей нужно было взять и заставить говорить хотя бы одного из участников. Почему же полиция знала о Лео, но не знала о других? Взять она могла лишь того, который, по словам Лео, накануне акции вернулся из Тосканы, то есть Бертрама, и только его. И он дал лишь скудные описания Лемке и пятого участника, по которым полиция и составила приблизительные фотороботы. Другой, Гизелер, по-видимому, погиб.