Чтение онлайн

Питер заплатил по счету и помог Мари надеть темно-синий вельветовый блейзер. Мари выбрала к нему белую шерстяную юбку и тонкую шелковую блузку, и этот наряд очень шел ей. Одевалась она всегда безупречно, и Питеру нравилось бывать на людях в ее обществе.

— Отвезти тебя домой?

— Нет, — поспешно сказала Мари и виновато улыбнулась. — Извини, Питер, но я хотела еще заехать в галерею и обсудить с Жаком кое-какие организационные вопросы. Мне хотелось бы расположить по-другому фотографии в одном из залов. Сейчас они расположены так, что мои ранние работы смотрятся лучше, чем недавние, а это несправедливо… — Она улыбнулась. — Надо поменять местами всего несколько снимков, тогда все будет в порядке.

— Да, ты права, — согласился Питер и, обняв Мари за плечи, вывел из ресторана.

Утром город был закрыт легкой туманной дымкой, но весеннее солнце быстро разогнало туман, и к полудню совсем развиднелось. День выдался ясным, теплым, и воздух был насыщен запахами цветов и молодой листвы.

Служитель подогнал к дверям черный «Порше» Питера. Мари смотрела на его профиль, пока он сосредоточенно вел машину, и думала о том, какие же отношения связывают ее с этим мужчиной. Она не была уверена, любит ли он ту Мари Адамсон, которую создал своими собственными руками, или же ему дорога та, кем она была прежде.

Иногда Мари чувствовала себя виноватой перед Питером за то, что не до конца откровенна с ним, однако, какую бы сильную привязанность она к нему ни питала, что-то каждый раз словно сдерживало ее. Дело было в ней самой — Мари знала это твердо, и сейчас ей неожиданно пришло в голову, что Питер может оказаться прав. Авария изуродовала ее физически и искалечила морально, и теперь ей до конца жизни не избавиться от гнетущих воспоминаний.

«Пожалуй, — решила Мари, — мне все-таки придется повидаться с Фэй».

— Ты сегодня не очень разговорчива, любовь моя, — заметил Питер, когда они проехали в молчании несколько кварталов. — Все еще думаешь о своем новом проекте?

Мари поспешно кивнула и, чтобы скрыть свое замешательство, провела по его щеке своими гибкими, тонкими пальцами.

— Да. Иногда мне просто становится страшно: как ты можешь это выносить!

— Просто ты мне не безразлична, Мари. Впрочем, я думаю, ты это знаешь. Действительно знаешь.

Да, она знала, но не понимала — почему. Может быть, потому, что она была чем-то похожа на ту, другую женщину, которую он когда-то любил? Может быть, невольно или сознательно Питер вылепил ее похожей на Ливию? Наверняка она не знала, хотя и чувствовала, что в этих рассуждениях есть рациональное зерно. Или, вернее, иррациональное.

Откинувшись на спинку сиденья, она опустила веки и попыталась расслабиться, но «Порше» неожиданно дернулся куда-то вбок, и Мари в испуге открыла глаза.

Открыла и увидела приземистый ярко-красный «Ягуар», который, огибая припаркованный на обочине грузовик, вылетел на встречную полосу и теперь мчится прямо на них.

Мари онемела от ужаса. Расширенными глазами она смотрела на сверкающую на солнце спортивную машину, которая была все ближе и ближе. Казалось, столкновение неминуемо, но уже в следующую долю секунды два автомобиля разошлись буквально в полутора дюймах друг от друга.

«Ягуар» пронесся дальше и, вильнув задом, скрылся в боковой улочке. «Порше» тоже выровнялся, но Мари все сидела, словно парализованная ужасом, мертвой хваткой вцепившись в приборную доску и глядя прямо перед собой. Подбородок ее мелко дрожал, глаза щипало от непролитых слез, а разум снова и снова возвращался к событиям двухлетней давности.

Питер сразу понял, что с ней происходит. Свернув к тротуару, он остановил машину и попытался обнять ее, но Мари была слишком напугана, слишком напряжена. Стоило Питеру только коснуться ее, как она закричала так громко, что у него заложило в ушах. И это не был обычный визг испуганной женщины — это был глубокий, из самого нутра идущий то ли вой, то ли стон, и ему пришлось несколько раз с силой встряхнуть Мари, чтобы она пришла в себя.

— Тише, тише, — приговаривал Питер. — Все хорошо, любимая, все в порядке. Опасность позади. С тобой ничего не случилось и не случится. Ничего страшного не произошло, все хорошо.

Понемногу Мари успокоилась, и только изредка негромко всхлипывала. Слезы текли по ее лицу, а когда она наконец расслабилась и прильнула к нему всем телом, Питер почувствовал, что она дрожит.

Прошло почти полчаса, прежде чем Мари, в последний раз судорожно вздохнув, без сил откинулась на спинку сиденья. Питер еще некоторое время внимательно наблюдал за ней, нежно поглаживая Мари по щекам и по голове и держа ее руку в своей, чтобы она чувствовала себя под его защитой, в безопасности. То, чему он стал свидетелем, и взволновало, и испугало его. Ее бурная реакция только подтверждала то, о чем он догадывался, и, когда Мари перестала вздрагивать, Питер заговорил с ней негромко, но твердо:

— Тебе придется снова начать встречаться с Фэй, Мари. Ты еще не исцелилась окончательно, не перешагнула через прошлое. И ты никогда не сумеешь этого сделать, если не пойдешь до конца. Нельзя бежать от того, что преследует тебя, — надо повернуться и встретиться с ним лицом к лицу. Только тогда ты сумеешь победить.

Мари только закрыла глаза в знак того, что она слышит и понимает, но в голове у нее роились самые противоречивые мысли. Легко сказать — повернуться к прошлому и встретиться с ним лицом к лицу. А выдержит ли она такое испытание? И от чего она должна излечиться? От своей любви к Майклу? Интересно, как? Одного его звонка было достаточно, чтобы Мари захотелось снова прижаться к нему, поцеловать, почувствовать его руки на своем теле, но разве могла она рассказать об этом Питеру?

Мари открыла глаза и устало кивнула.

— Я… я попробую, — прошептала она.

— Вот и отлично. А сейчас поехали-ка лучше домой. Я тебя отвезу.

Мари снова кивнула. У нее не осталось ни душевных, ни физических сил, чтобы сейчас ехать в галерею.

По пути к дому они почти не разговаривали. Только остановив машину у ее подъезда, Питер спросил, не проводить ли ее наверх, но Мари отрицательно покачала головой и поцеловала его в щеку.

На прощание она сказала ему только одно слово: «спасибо». Входя в подъезд, Мари даже не обернулась — она была слишком обременена грузом двадцати двух месяцев одиночества и обманутых надежд. Зачем Майкл позвонил? Один его звонок сразу превратил ее из Мари в Нэнси и вернул всю боль, о которой она уже начинала забывать.

Но, с другой стороны, чего она ждет? На что надеется? Ведь Майклу скорее всего давно на нее наплевать. Он и позвонил-то не потому, что ему нужна была его Нэнси — ему нужны были ее фотографии. Вот и пусть покупает их где угодно, подонок! А ее пусть оставит в покое.

Войдя в квартиру, Мари сразу направилась к кровати. Фред, обрадованный ее скорым возвращением, пристроился рядом на одеяле, но она была не в духе и столкнула его на пол. Мари долго лежала, глядя в потолок, и напряженно раздумывала, стоит ли звонить Фэй, или все бесполезно. До вечера было еще далеко, но, несмотря на это, она чуть было не задремала.