Новый Мир ( № 7 2009)

Ватутина Мария Олеговна родилась в Москве. По образованию юрист. Поэт, эссеист, прозаик. Автор трех книг стихов, многочисленных журнальных и сетевых публикаций. Живет в Москве.

Документ

Начальнику кладбища В. от гражданки Л.

Заявление. Дорогой товарищ начальник!

Прошу переоформить на имя мое один надел

В колумбарии, где густой ольшаник,

Пыльная дверца, сколотое стекло,

Уже и не видно, что там внутри, у входа

В потусторонний мир, урна или фуфло:

Ячейка заброшена с тридцать восьмого года.

Прилагаются документы. Я одна имею права.

Этот Хай был отчим моего покойного мужа

Бравого летчика Л., я сорок лет как вдова

И сама воевала к тому же. Ну же,

Перепишите на меня это место. В Москве

Некуда умереть, всё ушло под застройку.

Вот уж девятый десяток, а в голове

Мысли только про койку,

Но не так, как в молодости, когда я давала

Жару по всем курортам и закуткам.

Хочется, чтобы точно уже лежала

У вас, товарищ начальник, там.

Дочь всё сделает: получит пепел и скинет в банку.

Обязуюсь не безобразничать и убираться на раз.

С уважением, гражданка Л., ваша будущая содержанка,

Еще живая, но скоро вся целиком у вас.

Часы

Из Берлина в товарном вагоне едет багаж.

Предок наш не промах, когда входит в раж.

Сорок седьмой год. Наш паровоз вперёд

Летит, документы на груз в порядке.

Всё куплено под расчет. А какой урод

Не продаст комод, когда фатерлянд в упадке.

В смысле, выбор падает на краюху и молоко,

Если выбирать между этими вот часами

И краюхой хлеба. Супница-рококо,

Две кровати, швейная “Зингер”, лодка под парусами,

Автомобиль “Олимпия”, мотоцикл БМВ,

Пианино с подсвечниками, кто на нем сыграет?

Стол письменный, шубка с дырочкой в рукаве,

Крохотной дырочкой, о которой никто не знает.

Едет товарный вагон, водит состав хоровод.

Вагончик тянут за руки влево-вправо.

Каждый час методично бьет

Что-то внутри часов, мрачно и величаво.

Напольные, с инкрустацией на боках,

Со стеклом, отливающим перламутром, в дверце,

Из семьи конторщика о семи сынках,

Его помнящие, выменянные на говяжье сердце.

Приступы у часов каждые полчаса,

Каждые двадцать минут, каждые десять.

Боже, прости меня за непрекращающийся

Этот бой часов, этот вой часов сквозь города и веси.

Павшей империи сколок, изыск иных кровей,

Нынче ты лишь трофей маркитанта-майора.

Чей народ несчастней, тот и правей.

В этом ты убедишься скоро.

* *

 *

Матерщинница, поздняя мать, за кавказца замуж.

Получился солнечный зайчик. Скачет, как мячик. Да уж!

Доходная торговка в теле.

Да, кто она в самом деле?

А она — разговорились — вдова чернобыльца, почернелая, как омела.

Пара выкидышей. Наконец сумела.

Этого мужа не зазовут повесткой, не сбросят в реактор. После работы

Он приходит целым, играет в нарды с сыном, учит его давать сдачу

На вопрос: “Ну, и кто ты?” —

И твердить себе: “Не заплачу”.

И ведь не плачет. Всё у них по-бакински. Режим и блюда.

А ей и не надо блуда.

Москвичка в десятом колене, она трясется над этим смуглявым чадом,

Над невозможным чудом, почти еще непочатым!