Ночь разбитых сердец
Шрифт:
Черно-белая фотография была сделана профессионально, как и три предыдущие. Женские глаза, миндалевидные, с тяжелыми веками, опушенные густыми ресницами. Изящно изогнутые брови. Джо знала, что цвет этих глаз должен быть синим, темно-синим. Ведь это были ее собственные глаза! И в них застыл смертельный страх.
Когда это было снято? Как и зачем? Джо прижала ладонь ко рту, не в силах отвести взгляд от фотографии, прекрасно понимая, что сейчас в ее глазах то же самое выражение. Ужас охватил ее, погнал через всю квартиру в маленькую лабораторию, заставил судорожно дергать ящики, быстро шарить в них. Она нашла спрятанные там конверты. В каждом был черно-белый снимок два на шесть дюймов.
Кровь стучала в ее висках, когда она раскладывала снимки по порядку. На первом глаза были закрыты, как будто ее сфотографировали спящей. Остальные отражали процесс пробуждения: на втором – едва приподнятые ресницы, на третьем – глаза открыты, но еще не сфокусированы, затуманены сном.
Да, первые три снимка встревожили ее, но не испугали. На этом, последнем, глаза ее были наполнены смертельным страхом.
Дрожа, тщетно пытаясь успокоиться, Джо отступила от стола. Почему только глаза? Каким образом кому-то удалось подойти к ней так близко без ее ведома? Тот, кто сделал это, должен был сначала попасть в ее квартиру.
Охваченная новой волной паники, Джо бросилась в гостиную, судорожно проверила замки и тяжело привалилась к двери. Сердце словно стучало по ребрам. А затем в ней разгорелся гнев.
Ублюдок! Он хочет запугать ее! Хочет заставить прятаться в этой квартире, шарахаться от собственной тени, бояться высунуть нос на улицу. И она, никогда не знавшая страха, сейчас играет ему на руку.
Джо столько раз бродила одна по незнакомым иностранным городам, по бедным, убогим, безлюдным улицам. Она поднималась в горы и пробиралась сквозь джунгли без всякой защиты, с одним фотоаппаратом, и никогда не думала о страхе. А теперь из-за какой-то пачки фотографий у нее подкашиваются ноги!
Однако следует признать, что этот страх возник не сейчас.
Он разрастался и поглощал ее неделями, шаг за шагом. Заставлял чувствовать себя беспомощной, уязвимой, ужасно одинокой.
Джо оттолкнулась от двери. Она не может так жить и не будет! Отбросит страх. Наплюет на него. Глубоко закопает. Видит бог, она великий специалист по захоронению душевных травм, больших и маленьких. Это просто еще одна.
Она выпьет кофе и пойдет работать.
К восьми часам утра Джо прошла полный цикл – преодолела усталость, испытала вспышку вдохновения и период созидательного покоя, а затем снова скользнула в изнеможение.
Она не умела работать механически и считала, что ко всем стадиям фотопроцесса необходимо относиться с полным вниманием и самоотдачей. Ей удалось кое-что отпечатать, проявить последнюю пленку. За первой чашкой кофе она даже убедила себя, что поняла, почему ей присылают эти фотографии. Просто неизвестный поклонник ее мастерства пытается привлечь к себе внимание, чтобы потом использовать ее влияние в своих личных интересах.
В этом предположении был смысл.
Время от времени она читала лекции и проводила семинары. К тому же за последние три года у нее прошли три персональные выставки. И в том, что кто-то сумел сфотографировать ее – пусть даже несколько раз, – нет ничего из ряда вон выходящего.
Кто бы он ни был, этот человек явно подошел к своей задаче творчески: увеличивал фотографии, кадрировал верхнюю часть лица, посылал отпечатки в определенной последовательности. Жаль, что невозможно установить, когда и где были сделаны снимки. Отпечатаны фотографии недавно, но негативам может быть и год, и два, и пять.
Так или иначе, неизвестный отправитель достиг своей цели. Просто она слишком остро реагирует.
В последние несколько лет Джо часто получала по почте фотографии. Хотя обычно к ним прилагалось письмо. Сначала авторы рассыпались в похвалах ее работам, затем переходили к восхвалению собственных или просили ее совета и помощи, а в некоторых случаях даже предлагали совместные проекты.
Джо не так давно добилась профессионального успеха и еще не привыкла к сопутствующему ему напряжению и чужим ожиданиям, которые иногда бывали довольно обременительными.
Приходилось признать, что она не слишком хорошо справляется со своим новым положением. Нормальный человек получал бы от собственного успеха гораздо больше радости, решила она, прихлебывая ледяной кофе и пытаясь не обращать внимания на неприятные ощущения в желудке.
Она справлялась бы гораздо лучше, если бы ее просто оставили в покое и позволили делать то, что она умеет делать лучше всего!
Голова раскалывалась, плечи ныли. Не вставая с вращающегося табурета, Джо разложила на рабочем столе лист контактных отпечатков с последней пленки и, включив белый фонарь, начала изучать отпечатки через лупу один за другим.
На мгновение ее охватила паника: все отпечатки были расплывчатыми, мутными. Черт побери, как это могло случиться?! Неужели испорчена вся пленка? Джо потрясла головой, заморгала и тут же увидела четкое изображение холмистых дюн, поросших травой.
Она вздохнула с облегчением и расправила напряженные плечи.
– Идиотка! – пробормотала она вслух. – Не снимки не сфокусированы, а твои глаза.
Джо отложила лупу и зажмурилась, чтобы дать глазам отдых. У нее не было сил даже встать и сварить себе еще кофе. Конечно, нужно было бы пойти на кухню и поесть как следует. А потом – поспать. Вытянуться в постели, закрыть глаза и отключиться от всего…
Но Джо боялась заснуть, потому что знала: во сне она потеряет даже этот хрупкий контроль над ситуацией. Наверное, стоит все-таки показаться врачу. Надо подлечить нервы, пока они не расстроились необратимо. Но это значит, что придется обратиться к психиатрам. А они, несомненно, захотят покопаться в ее мозгах и вытащить на свет божий то, что она решила забыть.
Ничего, она справится сама. Она всегда прекрасно со всем справлялась. И пусть Брайан говорит, что для этого она умело расталкивала всех на своем пути. А какой у нее был выбор? Какой выбор был у любого из них, когда они остались одни и барахтались на этом проклятом клочке суши вдали от всего мира?
Вспыхнувшая в ней ярость оказалась слишком мощной и неожиданной для нее самой. Джо задрожала и сжала руки в кулаки. Ей пришлось закусить губу, чтобы не выплеснуть резкие слова на брата, которого даже не было рядом.