Чтение онлайн

– Спасибо, – прошептала она, протягивая ему руку.

Бэзил кивнул.

– Спи, – повторил он.

Бэзил снял камзол и устроился за столом, выглядывая из окна на дождь, моросивший за окнами. При свете единственной тонкой свечи, отбрасывавшей на страницу мерцающий свет, Бэзил достал перо, и слова, застывшие в нем месяц назад, свободно полились на бумагу. Он писал и плакал, один раз он настолько переполнился чувствами, что ему даже пришлось положить голову на согнутый локоть и подождать, пока эти чувства утихнут. Но он писал. В каждом слове было дыхание Кассандры, изгиб груди Кассандры, смех Кассандры.

Бэзил писал до тех пор, пока перо не выпало из его рук, поставив на листе небольшую кляксу, похожую на звезду. Изнуренный, он заснул за столом.

Холодным дождливым ноябрьским вечером Кассандра открыла дверь своего лондонского дома. Только теперь, глядя на знакомые вещи новыми глазами, она поняла, насколько изменилась сама.

Слуги зажгли огни, а повар приготовил привычную английскую пищу – ростбиф, картофель и морковь. Кассандра похвалила еду и поела, потому что была голодна, но ее рот жаждал оливок.

В большой корзине с письмами, которая набралась за время ее путешествия, было три письма от Бэзила. Она достала их и положила на стол, уговаривая себя, что их нужно сжечь. Так будет лучше.

Но Кассандра истосковалась по его голосу в своем сознании, поэтому открыла первое письмо.

Моя дорогая Кассандра!

Когда я пишу это, ты сидишь, склонившись над переводом, а я одурманен видом твоей белой шеи, маленьких локонов, которым удалось избежать твоей попытки приручить эти свободолюбивые волосы, серьезностью твоих бровей в тот момент, когда ты склонилась над работой. Я не осмелюсь выразить словами то, что творится в моем сердце, – это слишком ново для меня, я чувствую, что тебя тяжело ранили и потребуется время, чтобы понять, что я не такой.

Но здесь, в этом письме, которое я отправлю так, чтобы оно дожидалось твоего возвращения на Пиккадилли-стрит, я признаюсь тебе: я отказался от помолвки и хочу только одного – чтобы мы провели наши дни вместе – все дни.

Конечно, это непросто. Мой отец очень разозлится, когда узнает эту новость. Похоже, в эти мгновения он читает мое письмо – у него такое страшное лицо, когда он сердится.

Да, это будет непросто. Об этом я рассказываю тебе только в этом письме, которое ты не увидишь до возвращения, но знай, что ты – мое сердце, моя любовь, сама моя кровь, что течет по моим венам. То, что мы найдем друг друга, несмотря на громадное расстояние, было предопределено, предопределено, что наши сердца сольются воедино.

Я совершенно уверен, что нас связывает не просто страсть, хотя, возможно, и сладость этой страсти, но союз душ, рожденных для объединения, и я хочу, чтобы ты покинула меня, вернулась домой и поняла, что я говорю правду. Ни время, ни расстояние, ни реальность не затуманят то, что родилось здесь в эти драгоценные дни.

Я совершенно уверен, что ничто не затуманит то, что я говорю сейчас: приезжай, Кассандра, или, если ты не можешь, я приеду к тебе. Будь моей любовью, будь моей женой. Давай вместе соберем мозаику из радости наших дней.

Ни в одном языке не найти слов, которые смогли бы выразить всю глубину моих чувств к тебе, поэтому я оставляю тебе самые простые из них: «Я люблю тебя».

Твой Бэзил.

Кассандра сгребла письма и с плачем швырнула их в камин.

Все было кончено. Все кончено.

Англия

Май 1788 года

Был один из тех дней самого начала весны, когда, неизвестно откуда, появляется чувство, что что-то должно произойти. Проснувшись, Кассандра почувствовала, что грядут перемены. Ведомая чем-то, чему не было названия, она вышла во вновь зазеленевший сад с чашкой шоколада и вздохнула, чувствуя, что покидает зимний кокон. До этого мгновения она не понимала, насколько долгим и глубоким был ее летаргический сон.

Казалось, что она просто переселилась в темные короткие зимние дни. Кассандра принимала посетителей, вернулась к странному расписанию салонов, работала, но все это выполнялось механически, в то время как сама она находилась в состоянии зимней спячки.

Может быть, поэтому Кассандра согласилась, когда к вечеру приехал Джулиан, пойти с ним в оперу слушать новую певицу. Сидя в ложе и ожидая, когда заиграет музыка, она с радостью наблюдала, как одна мамаша за другой старались опутать подходящего жениха – красивого и знатного брата Кассандры, графа Элбери. Одна за другой они находили предлоги, чтобы остановиться, разумеется, в сопровождении дочери на выданье, и перекинуться с ним несколькими словами. Джулиан был не только безупречно вежлив, остроумен и очарователен, но и в равной степени искусно отделывался от них.

После того как их покинула очередная мамаша со своей неловкой и явно обиженной дочерью, Кассандра рассмеялась:

– Я думаю, ни за одним холостяком Англии не идет такой яростной охоты, как за вами, лорд Элбери!

– Именно поэтому я и взял тебя сюда, дорогая, – для защиты. Если бы тебя не было, я был бы вынужден развлекать их и весь вечер слушать глупую болтовню. – Джулиан нахмурился. – Я не собираюсь жениться ни на одной из этих дур.

Кассандра улыбнулась:

– Может случиться так, что тебя заставят. Ты ведь наследник.

– Нет, – ответил он, – я не женюсь.

Он убрал волос с рукава. Улыбаясь, Кассандра любовалась его длинными изящными пальцами.

– Нет? – переспросила она. – А кто тогда будет следующим графом?

Джулиан равнодушно пожал плечами:

– Ты, конечно, понимаешь мое желание избежать брака?

Его светло-серые глаза были слишком проницательными.

Кассандра отвернулась.

– У меня был ужасный муж, я не тороплюсь передать себя другому.

– Именно. – Он улыбнулся, холодное аристократическое выражение его лица, несомненно, заставило бы всех мамаш упасть в обморок. – В конце концов, вокруг полно любовниц.