Чтение онлайн

В конце 1916 года у всех возникло ощущение, что грядут какие-то перемены. Многие надеялись, что перемены произойдут без насилия, что монархию можно так видоизменить, чтобы стало возможно создание правительства, ответственного перед народом. По мнению других, чтобы сохранить самодержавие, его следует очистить от скверны. Керенскому стало известно о существовании группы офицеров, которая разработала план «разбомбить автомобиль царя». Знаменитый летчик-истребитель, капитан Костенко, решил спикировать прямо на вагон, в котором поедет император. Ходили слухи, будто генерал Алексеев и Гучков сговорились вынудить царя отправить императрицу в Крым. Но Алексеев заболел лихорадкой и сам вынужден был отправиться в Крым на лечение.

Признаки надвигающейся беды отчетливо видели другие члены императорской фамилии. Вернувшись в ноябре из Киева, царь принял своего двоюродного дядю, известного историка и президента императорского Исторического общества, великого князя Николая Михайловича. Завсегдатай петроградских клубов, слывший радикалом и сторонником парламентаризма, он направил императору несколько писем, в которых настаивал на предоставлении Думе больших полномочий. В Ставке великий князь имел продолжительную беседу с государем, после чего передал ему письмо. В уверенности, что в письме изложены уже известные ему факты, император переслал письмо супруге, не читая его. К своему ужасу, Александра Федоровна убедилась, что это открытое обвинение в ее адрес: «Ты веришь Александре Федоровне. Оно и понятно, – писал родственник. – Но то, что исходит из ее уст, есть результат ловких подтасовок, а не действительной правды. Если ты не властен отстранить от нее эти влияния, то, по крайней мере, огради себя от постоянных систематических вмешательств этих нашептываний через любимую твою супругу». Возмущенная, императрица написала мужу: «Я прочла письмо Николая с полным отвращением… Это, выходит, почти государственная измена».

Несмотря на осечки такого рода, представители императорской фамилии продолжали оказывать давление на государя. Обратиться к нему с просьбой предоставить стране конституцию было поручено дяде императора, великому князю Павлу Александровичу. 16 декабря за чашкой чая великий князь высказал такое пожелание. Николай II отказался удовлетворить его, заявив, что во время коронации поклялся передать самодержавную власть неприкосновенной своему сыну. Слушая супруга, Александра Федоровна смотрела на великого князя и качала головой. Затем Павел Александрович откровенно заговорил о вредоносном влиянии Распутина. Ни слова не говоря, император курил, государыня же стала с жаром защищать «чудотворца», заметив, что «на пророков всегда клевещут».

Самое тяжелое впечатление на императрицу произвела встреча с сестрой, великой княгиней Елизаветой Федоровной. Надев светло-серое одеяние своей обители, та приехала из Москвы, чтобы открыть младшей сестре глаза на старца. Едва Элла упомянула имя Распутина, лицо царицы словно окаменело. По словам государыни, ей жаль, что сестра поверила наветам на отца Григория, и если ей нечего больше сказать, то визит можно считать завершенным.

М. Палеолог так описывает это событие:

«На этих днях ее сестра, вдова великого князя Сергея, игуменья Марфо-Мариинской обители, нарочно приехала из Москвы, чтобы рассказать ей о растущем в московском обществе раздражении и обо всем, что затевается под сенью Кремля.

Она встретила со стороны императора и императрицы ледяной прием; она была так поражена этим, что спросила:

– Так я лучше бы сделала, если бы не приезжала?

– Да, – сухо ответила императрица.

– Мне лучше уехать?

– Да, с первым поездом, – резко заметил император.

Больше сестры не встретились».

И великие князья, и генералы, и депутаты Думы сходились в одном: Распутина следует убрать. 2 декабря на заседании Госдумы с обличительной речью выступил сорокашестилетний Владимир Митрофанович Пуришкевич. Автор сатирических стихотворений, популярных среди думских депутатов, он был блестящим оратором, появление которого на трибуне неизменно вызывало всеобщий интерес. Пламенный патриот, Пуришкевич с головой ушел в работу по снабжению армии. В его распоряжении был санитарный поезд, курсировавший между фронтом и Петроградом. Приглашенный царем на обед в Ставке, Пуришкевич произвел на императора благоприятное впечатление. «Полон энергии и великолепный организатор», – писал о нем государь.

Убежденный монархист, в течение двух часов Пуришкевич обличал «закулисные силы, позорящие и губящие династию» [80] . «Достаточно одной лишь рекомендации Распутина для назначения самых гнусных кандидатов на самые высокие посты», – восклицал он. Затем, встреченный овацией всех присутствующих в зале заседаний, Пуришкевич обратился к сидевшим перед ним министрам: «Если вы верноподданные, если слава России, ее могучее будущее, тесно и несравненно связанное с блеском царского имени, вам дороги, ступайте туда, в царскую Ставку, киньтесь в ноги царю и просите позволения открыть глаза на ужасную действительность. Имейте мужество сказать, что народный гнев растет и что темный мужик не должен далее править Россией!»

Лишь один человек – молодой и стройный – сидел неподвижно в ложе для гостей в то время, когда под сводами Таврического дворца гремели аплодисменты. Он был бледен и дрожал от волнения. Это был князь Феликс Юсупов.

Двадцатидевятилетний князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, был наследником крупнейшего в России состояния. Семейство Юсуповых владело четырьмя дворцами в Петрограде и тремя в Москве. В разных частях Российской империи находились принадлежащие ему тридцать семь имений. В его распоряжении были угольные и железнорудные шахты, заводы и фабрики, создававшие богатства, превосходившее по размерам состояние царской семьи. «Одно из наших землевладений, – писал Юсупов, – тянулось на двести верст вдоль побережья Каспийского моря; нефти было столько, что земля, казалось, насквозь ею пропитана. Крестьяне смазывали ею колеса своих телег». Однажды отцу Юсупова вздумалось подарить жене на день рождения самую высокую в Крыму гору. Перед революцией состояние Юсупова оценивалось в 700–1000 млн золотых рублей (350–500 млн долларов). В какую сумму оценивались бы эти владения сегодня, трудно даже представить.

Богатства собирались князьями Юсуповыми в течение столетий. Князь Дмитрий Юсупов был потомком татарского хана Юсуфа, одного из приближенных Петра Великого. Князь Борис Юсупов был фаворитом императрицы Елизаветы Петровны. Самый знаменитый представитель семейства, князь Николай Юсупов, был другом Екатерины II, советником ее сына Павла I и двух ее внуков – императоров Александра I и Николая I. Подмосковное поместье князя Николая Юсупова Архангельское представляло собой шедевр садовой архитектуры. Там были огромные парки и сады с оранжереями, зверинец, стеклянный и фарфоровый заводы, собственный театр, в котором были заняты актеры, музыканты и танцоры, принадлежавшие князю. По мановению трости сидевшего в зрительном зале князя танцовщики и балерины появлялись на сцене в костюмах Адама и Евы. В картинной галерее Архангельского были собраны портреты трехсот его любовниц. Перед своей смертью в возрасте восьмидесяти одного года престарелый жуир завел себе восемнадцатилетнюю наложницу.

Родившийся в 1887 году Феликс Юсупов очутился в волшебном мире искусства и роскоши, созданном стараниями его жизнелюбивых предков. Гостиные и галереи Юсуповского дворца на набережной реки Мойки, в котором он появился на свет, были увешаны картинами, превосходившими своим количеством и художественной ценностью большинство музейных коллекций Европы. Тут же находилась мебель Марии-Антуанетты и люстра, некогда освещавшая будуар мадам де Помпадур. На столах лежали украшенные бриллиантами портсигары, изготовленные мастерами фирмы Фаберже. На обед приглашалось две тысячи гостей. Яства подавали наряженные в живописные костюмы арабы и татары. Один из юсуповских особняков в Москве был построен в 1551 году. Служа охотничьим дворцом Ивану Грозному, он соединялся с Кремлем подземным ходом протяженностью в несколько верст. Под сводчатыми залами, украшенными старинными гобеленами и мебелью, таились темницы. Когда их открыли – Феликс был тогда ребенком – обнаружили висящие на цепях скелеты.

Выросший среди роскоши и богатства, Феликс был худеньким, заброшенным ребенком, чье рождение так разочаровало его мать. Княгиня Зинаида Юсупова, одна из самых известных красавиц своего времени, до этого родила троих сыновей, из которых выжил лишь один. Ей страстно хотелось, чтобы следующий ребенок оказался девочкой. Когда вновь родился мальчик, молодая женщина, чтобы как-то утешить себя, отпустила ему длинные волосы и до пяти лет наряжала, словно девочку, в платьица. Удивительное дело, но это доставляло удовольствие маленькому Феликсу, который любил обращаться на улице к незнакомым людям: «Посмотрите, какая хорошенькая девочка!» Впоследствии князь вспоминал: «Мамин каприз наложил заметный отпечаток на мой характер».