Чтение онлайн

Твое личное право:

Делать то, что захочешь!

Убирайся, и хватит

Уже с нас многоточий.

Затыкай свою глотку:

Дикий вопль здесь лишний;

Забери с собой боли,

Задохнись в этих мыслях.

Мне плевать; каждый в праве

Делать то, что решает.

Каждый может ответить,

Развернуться, ударить.

Каждый, слышишь, имеет

Свою волю и совесть.

Убирайся! И больше

Ни к чему эта горечь

От тебя и от прошлых

Звезд, погасших в рассвете,

Хватит, хватит! Упейся

Своим праведным светом.

Я хочу на свободу!

Я хочу разрываться.

И сломать это горе,

И с моста разогнаться.

Каждый в праве, как хочет,

И решать, и придумать:

Эта жизнь очень быстро,

Слишком быстро проходит.

Я – свободна, я – птица:

Рождена для полета;

Ради счастья, и воли –

В небосвод без пилота.

И не лезь в мои мысли,

Не касайся надежды.

Все мечты будут скрыты

Толстым слоем одежды.

Больше я не откроюсь

Лживым, глупым припадкам.

Убирайся из жизни!

Пусть все смоют осадки.

Тихий гром нарастает,

Значит, буря так близко…

Убирайся из жизни,

Убирайся из мыслей!

Я любить продолжаю

Ломкий свет и закаты,

Значит, воздух вдыхаю,

Значит, к жизни я падка.

Я ломаю никчемность

И смешные стандарты:

Скользкой будет дорога,

Но я падала раньше.

Хватит, чертова бездна,

Устрашать мою душу.

Не сумею быть прежней,

Но ведь так и не нужно.

Я взлетаю, я легче,

Легче воздуха, пыли…

Я – простая надежда,

Под густым слоем мира…

Мимо проходят толпами судеб

В ярких костюмах серьезные люди.

Тысячи лиц мелькают и гаснут:

Движенье без цели будет напрасным.

За каждой шляпой – многоголосье:

Хор набирает силу, ликуя;

Я его слышу тлеющей бурей,

Я его вижу, как грязную осень.

Вы так серьезны, вы, блять, не шутите:

Если надежда, то до исступленья,

Если влюбленность, то горькое семя,

Ростки из которого долго жуете.

Беды наиграны, драма притянута,

Повышенный голос, подача трагедии:

Это – истерика строгого плана,

Но не душа, не полет, не отметина.

Улыбка наиграна, она одержимая,

Чувства на выкат и до предельного;

Вы так серьезны в ограничении:

Снова и снова драма плаксивая.

Нет ничего настоящего, спелого;

Но вы не шутите, скованны бременем,

Что изжевали из прошлого семени,

Взрастили из жалости как драгоценное.

Боль – не тропа с цветами и соками,

Тьма не дает ответов и знания;

Я среди них, и я обесточена,

Но доказать нет ни прав, ни желания.

Нет упования, нет наслаждения.

Нет, вы серьёзно, нет вы не шутите.

С камнем, как будто, ценней достижение,

Слепленный жалостью, камень искусственный.

***В лучах восходящей над людской суетой, пробуждающей сиянием тепла пыль городов дневной звезды, пылал, переливаясь сотнями языков святого костра янтарь, который, в своей лишенной гармонии форме, отданной вечной жизни играющего пламени, покоился на сизой скатерти, на столе из багрового дерева. Дом в теплой тишине, где нет потолков и не было дна; в лучах свободы парящей небес, плавающих в омытом летними дождями, чистом, озаренном серебром пространстве, переливался, мерцал, сиял звездою отрезок времени, заточенный в обрывке вечно живого камня, в обрывке единства; и озарение выливается потоками лавы, теплой, янтарного цвета, заливает сизую скатерть, капает со стола из багрового дерева…

***

Не ври о том, о чем не стоит врать;

Конец ознакомительного фрагмента.