Чтение онлайн

На следующий день Владимир Иванович в своем необъятном кабинете грозно стучал по столу кулаком и кричал:

— Да, что он себе позволяет? Он, что сумасшедший? Совсем ничего не понимает?

— Конечно, сумасшедший. Нормальный человек так себя вести не станет, — жалобно и одновременно испуганно и тихо пропищал Баскилович.

— Значит, говоришь сумасшедший, а что ж ты в отчете писал, что он нормальный?

— Так психически, с медицинской точки зрения, он здоров, но чисто по-житейски дурак и полный идиот, — оправдывался Баскилович.

— А-а, да, что с вас взять. Вы всю жизнь только и умели щеки надувать, да все объяснять, а точнее сказать, просто оправдываться особенно, когда деньги клянчили. А вот дело, какое или работу сделать, так не дождешься, — махнул на Баскиловича рукой Владимир Иванович. — Вот, если этот Игнатов дурак, а ты такой умный, то почему он молодой, а мы с тобой старики?

— Владимир Иванович, мы столько сил потратили. Прорыв вот-вот будет. Обязательно будет. Полгода тому назад мы начали новый препарат проверять. Заложили несколько больших экспериментов на мухах и крысах.

— Какие мухи?! Какие крысы?! Ты, что не понимаешь? Я не могу больше ждать! Я же буквально в любой момент умереть могу! — в раздражении закричал на Баскиловича Владимир Иванович.

— Владимир Иванович, я для вас все готов сделать, но не выходит у меня пока омоложение, не получается, и все тут, а эта сволочь знает, как, но молчит, не хочет помочь. Я бы этого отщепенца своими руками задушил бы, И ведь, какому человеку отказывает.

— Ну, и что же мне теперь делать? Все полномочия, власть, страну отдать этому идиоту? И идти, по его прихоти, у него под окнами нагишом бегать?

— Только ни это. Как же мы без вас жить то будем? Ведь он и страну погубит, и мы все пропадем, — "искренне" испугался Исаак Абрамович.

— А-а, все вы так говорите. А потом ничего, продолжаете жить и иногда даже очень хорошо жить и покойника еще и дураком называть, — совсем не весело вздохнул Владимир Иванович.

— Ну, я-то тоже уже не молод и вряд ли долго протяну, — ответил на укор Владимира Ивановича Исаак Абрамович. — Так, что я и лично весьма заинтересован в решении проблемы продления жизни.

— Увяз ты, Исаак Абрамович в этом деле дальше некуда. И рад бы тебя заменить, да поздно уже, — с откровенным пренебрежением и недоверием во взгляде медленно проговорил Владимир Иванович. — Теперь ты этим долгожителем до самого конца будешь заниматься. Не один, конечно. С сегодняшнего дня руководить вами будет соответствующий специалист из соответствующей службы.

Баскилович не удержался и облегченно выдохнул.

— А ты не радуйся и не думай, что с тебя ответственность сняли, с еще большим презрением посмотрел на Баскиловича Владимир Иванович. — Если результата не будет, то отправишься ты у меня в самую последнюю дыру, лаборантом, пробирки мыть до конца жизни. И сделаю я так, что от этого тебя и мой приемник не освободит.

Видимо для придания своим словам большей убедительности Владимир Иванович, размахнувшись со всей силы, треснул кулаком об стол. Исаак Абрамович от этого ухитрился сжаться почти в два раза, затравленно, и обречено с неподдельным страхом глядя на Владимира Ивановича. Но смотрел он не в глаза. В глаза он посмотреть не посмел. И, как только до него окончательно дошло, что угроза более чем реальна, его подбородок противно мелко и часто задрожал, а сам он заметно побледнел.

— Господи, я то тут при чем? Я же не в чем не виноват, — дрожащим голосом выдавил из себя Баскилович.

— А притом. Ты жил то хорошо? А хорошую жизнь ведь себе не заработал. Совсем ведь не заработал. Так, что должен ты теперь. Вот и отработай, хоть раз в жизни. А для того, чтобы ты за мою жизнь боролся, как за свою собственную, я тебе и рассказываю, что с тобой будет, если у тебя опять ничего не получится. Жизнь у тебя будет, но клянусь, будет она уж очень несладкой.

— Владимир Иванович, но мы же всегда по всему миру все самые передовые достижения всеми правдами, и неправдами доставали, и вы всегда были первым, кто их получал. Определенные успехи есть, вашу жизнь уж точно удалось продлить и продлить существенно.

— Что?! Да ты никак посчитаться со мной хочешь?! Упрекнуть в неблагодарности?! — буквально зарычал Владимир Иванович.

— Нет, вы меня не так поняли, я вовсе не это хотел…, - в ужасе попытался откреститься от сказанного Баскилович. — Но ведь этот Игнатов совсем не управляемый. От него вообще чего угодно ждать можно.

— Господи, какое же ничтожество. Вот уж действительно не свое место занимает. Ну, об этом раньше думать надо было, — махнул рукой Владимир Иванович. — Так, предложите ему миллиард, ну ладно, черт с ним, пять миллиардов.

— Он же откажется. Что тогда?

— От таких денег и откажется? Да, в этом случае предлагать ему деньги в большем количестве действительно будет бессмысленно. Значит ни деньги, да и сама жизнь его действительно уже не интересуют и вряд ли заинтересуют. Плохи будут наши дела и особенно плохи будут твои, Исаак Абрамович дела, — засмеялся Владимир Иванович. — Что ж в этом случае придется необходимую нам информацию добывать у него силой.

— Вы предлагаете его пытать? Выбивать из него информацию? Но я же никогда никого не бил, я же этого не умею делать, — растерялся Исаак Абрамович.

Владимир Иванович долго смеялся своим надтреснутым старческим смехом, а затем с трудом сквозь смех сказал:

— Вот уж рассмешил, так рассмешил. Любопытно было бы посмотреть, как ты из Игнатова выбиваешь информацию. Хорошая бы комедия вышла. Это будут делать специалисты. А от тебя потребуется лишь грамотно вопросы сформулировать. И следить, чтобы эта сволочь нас не обманула и чего доброго вместо омоложения на тот свет бы не спровадила.

— Так, если мы его пытать будем, он же разозлится, и нарочно вас убить может захотеть, а я полной гарантии того, что все его уловки выявлю, дать не могу, — озабочено сказал Баскилович.